Книга Мастер теней и его пленница, страница 10 – Эла Завейская

— Какое совпадение. Я ведь тоже пыталась оспорить своё нахождение здесь. Помнишь? И мне тоже отказали.

На мгновение мне кажется, что он собирается улыбнуться, но нет.

— Правила простые, — говорит он. — За эту дверь ты выходишь только со мной. К столу не подходишь. К картам не прикасаешься. Ножи трогать даже взглядом не советую.

— А спать я где должна? На столе?

— Это забавно. — Он смотрит на стол, потом на кровать и на меня.

— Здесь только одна постель, — говорю я медленно. — И я скорее лягу на этот ваш ледяной пол, чем рядом с тем, кто выдернул меня из моей жизни и поместил непонятно куда.

— Пол убьёт тебя уже к утру, — говорит он. — Смертные в этом Дворе замерзают во сне. Ты будешь спать в постели. А я — работать. — Он кивает на стол с ножами и картами. — Мне всё равно ночами не спится.

Я хочу возразить, но не нахожу чем. Довод про холод достаточно сильный.

— Дэвиан, — говорю я.

На несколько мгновений он замирает.

— Ты знаешь моё имя?

— Женщина с косой громко кричала. — Я пожимаю плечами. — Ты представиться не потрудился. Пришлось выяснять самой.

Он неотрывно смотрит на меня. Я выдерживаю взгляд.

— Любопытно, — говорит он и садится за стол.

К ночи я понимаю, что он не солгал: спать он в самом деле не ложится. Синие жилы под потолком гаснут, покои затапливает темнота, и в этой темноте он сидит у стола над картой, и лунный свет ложится ему на руки. Я лежу на краю кровати, лицом к нему, и делаю вид, что закрыла глаза. А сама наблюдаю.

Он выдвигает нижний ящик стола.

Оттуда поднимается свет. Сначала одна искра, за ней другая, третья — крохотные, живые, они срываются с чего-то на дне ящика и всплывают в воздух, будто их выпустили на волю. Их делается примерно два десятка. Они кружат у его лица, оседают на плечах, на тыльной стороне ладоней, и там, где искра касается кожи, свет на миг разгорается ярче. Дэвиан держит руку раскрытой, и одна искра садится ему на палец, и я вижу, что это не насекомое. У неё нет крыльев. Это просто капля света.

Мистика какая-то.

Он что-то шепчет им, но слов я не разбираю. И искры откликаются — стягиваются к развёрнутой на столе карте и рассыпаются по ней, замирают каждая в своей точке. Побережья, перевалы, границы. Они ложатся созвездием на бумагу, и по тому, как он подаётся вперёд и всматривается, мне самой становится любопытно, что там. Но выдать себя я не могу.

Одна искра вдруг отрывается от карты. Плывёт через покои — ко мне.

Я держу веки почти сомкнутыми и дышу ровно, как спящая. Искра зависает над моим лицом. От неё идёт тепло, и пахнет она травой после грозы. Секунду она висит, будто разглядывает.

— Оставь её, — говорит Дэвиан.

Искра медлит. Потом возвращается к нему и гаснет у него в ладони.

Он так и не поднимает головы. Но что-то мне подсказывает — он знает, что я не сплю.

Тепло приходит, когда я почти проваливаюсь в сон.

Тень. Она отделяется от изножья кровати, где пряталась весь вечер, и течёт ко мне — по одеялу, к запястью, туда, где кольцевой след. Ложится знакомым витком.

И я слышу, как перестаёт скрипеть перо.

Всматриваюсь в темноту.

Дэвиан смотрит на мою руку. На свою тень, свернувшуюся у меня на запястье. Лицо у него в лунном свете внимательное.

— Она приходит каждую ночь, — говорю я тихо. — Почему?

Глаза его сужаются.