Книга Дым над Берлином, страница 20 – Ориана Рамунно

Смогу ли я об этом забыть?

Поднимаю с земли острую палку.

Нет, я больше никогда не увижу маму.

Вцепившись в простыню, Йоиль судорожно хватал ртом воздух, но постель, казалось, собиралась его проглотить. Кошмары оживали в ночной темноте.

Он попробовал встать. Сел, спустил ноги на пол. Левая ступня, затем правая. Пол был холодным. Сердце часто-часто стучало о ребра и подпрыгивало к горлу. Превозмогая страх перед темнотой, Йоиль метнулся к стене, где висели его рисунки. Он шарил по ней руками, срывал листки и комкал. Не желал больше видеть злые, безглазые лица родителей и брата. Потом сел на пол и заплакал.

Обрывки бумаги напоминали конфетти, которое разбрасывали с повозок на карнавале в Садах Маргариты. Йоиль видел их издали, потому что они не участвовали в празднике. Во времена древних римлян, говорил отец, это был праздник, когда унижали евреев.

Он вытер нос и вышел в темный коридор. Ночью квартира выглядела как мрачная пещера. Зажигать свет можно было только там, где окна забиты досками или картоном, чтобы случайно не подать сигнал английским бомбардировщикам.

Йоиль шел, ведя рукой по стене и гадая, спит ли он, бодрствует или вовсе проглочен чудовищем. Может быть, он сейчас зайдет в кабинет доктора Менгеле? Однако со скрипом открылась дверь в ванную, и в окошко полил лунный свет, возвращая миру облик. Стало видно ванну и раковину.

Он вошел. Шкафчик с лекарствами был заперт. Йоиль повернул ключ, и замок громко щелкнул в тишине. Достал коробочку с самой верхней полки. Совсем легонькая. Как такая невесомая штуковина приносит Гуго столько счастья?

«Гидрохлорид метамфетамина», – прочитал он на упаковке. Гуго глотал эти таблетки, когда его глаза делались горячечно-блестящими. Йоиль уже научился понимать его состояние: если Гуго мучили кошмары, он не жаловался, только руки бледнели, а хромота усиливалась. Иногда по утрам под глазами у него темнели круги. Тогда он принимал эти таблетки и на несколько дней успокаивался.

Вдруг лекарство поможет и ему? Вернет глаза родителям и брату, страшные сны превратятся в сладкие грезы. Йоиль развернул бумажку, достал таблетку, повертел туда-сюда в бледном лунном свете.

— Положи немедленно!

Он так и подпрыгнул. Таблетка с тихим стуком упала на синий кафель и закатилась в темный угол между раковиной и унитазом.

— Что ты еще удумал? – Гуго схватил его за плечи и прижал к шкафчику.

Стеклянные дверцы затрепетали, словно крылья бабочки.

— Ничего, – пискнул Йоиль, но голос предательски дрогнул.

Гуго выхватил коробочку у него из руки. Прядь волос упала ему на лоб, отчего лицо сделалось еще угловатее.

— Ты знаешь, что это такое? – продолжил он допрос.

— Ну… – Йоиль пожал плечами. – Ты их принимаешь, когда тебе плохо, вот я и подумал…

— Это метамфетамин!

— Я подумал, что…

— Что? Что ты подумал? Почему вы, дети, никогда не думаете о последствиях своих поступков? Ты же мог умереть!

Гуго будто выдавливал из себя каждое слово. Лицо сделалось жестким и покрылось капельками пота. Йоилю очень не нравилось, когда он становился таким… похожим на охранников в Аушвице.

— Я просто подумал, что таблетки помогут и мне.

— Они опасны!

— Но ты же их пьешь.

— Я взрослый. И мой долг – тебя оберегать.