Книга Госпожа Сим – киллер, страница 50 – Джиён Кан

— Вы не должны меня оставлять. Во всем мире вы единственная, с кем я могу поговорить, бабушка Оксун.

Когда я проглотила таблетки, пульс, до этого зашкаливающий, как будто утих. Сим Ынок нарезала тыкву и почистила картофель.

— Сегодня я снова совершила преступление. На этот раз убила человека, который бросил своих родителей в далекой стране за океаном, а сам вернулся в Корею проматывать оставшиеся активы. Но убийство заказали вовсе не родители, а его деловой партнер. Я купила немного свежих моллюсков. Сварю из них суп.

Я села на краешек кровати и вцепилась мужу в рукав. В руке оказалась зажатой лишь выцветшая простынь. Мужа нигде не было. Альбом, который он только что листал, аккуратно стоял на книжной полке. И пепельница, и зеркало сверкали на своих местах.

— А чем так пахнет? Что это у вас в ящике под раковиной? Еда? Все, что я вам приносила, сгнило здесь? Понятно, почему у вас совсем нет сил, – вы же ничего не едите! Нет, ну разве можно еду выбрасывать? Кстати, будьте осторожнее на улице. Говорят, в районе орудует серийный убийца. Ну, вы, бабушка, особо из дому и не выходите, поэтому можно сильно не волноваться. Но все равно дверь никому не открывайте.

Сим Ынок выбросила в полиэтиленовый пакет остатки еды, белые от плесени. Ее вид со спины, расплывающийся у меня перед глазами, казался все более знакомым. Мне были привычны ее мягкий голос, химзавивка на коротких волосах и даже странная манера шмыгать носом. Внезапно ко мне вернулось сознание, будто голову пронзил холодный, острый кусок льда.

— Так ты убила того парня? Правильно сделала. Он должен был умереть.

— О, бабушка Оксун пришла в себя! Умница! Сейчас я промою рис, и поиграем в карты, хотите?

Сим Ынок так обрадовалась, что стала пуще прежнего раскачивать попой и чрезмерно жестикулировать.

— Ой, какая же радость играть в карты, если на кону всего десять вон? А ты чего пришла-то? Кто за твоими детьми смотреть будет?

— Дети милые, пока маленькие. А мои уже выросли, мать им стала в тягость. У вас детей нет, повезло.

— Ах ты ж зараза! Разве можно так говорить?

— Если пообещаете вовремя принимать лекарства, я найду вам приемного сына.

— Лучше найди мне нового мужа!

Я никак не могла понять, откуда доносился слабый кисловатый запах. То ли так пахли моллюски, принесенные Сим Ынок, то ли запекшаяся на ее руках кровь, то ли соломенное чучело, которое мой муж столкнул обратно в воду, из-за чего теперь десятки лет праздно шатался вокруг. Я взяла ручное зеркальце и посмотрела на свое отражение. Невеста исчезла, и только старуха со сморщенным, как сушеная хурма, лицом что-то шамкала пустым ртом. А за ней стоял молодой и здоровый полупрозрачный муж и шарил по карманам в поисках сигарет. Вот ведь бездельник!

Тетя, моя тетя, которая всего на семнадцать лет старше меня. Моя бедная тетя, которая однажды ранним утром в год, когда мне исполнилось восемь, сказала: «Тебе нужна настоящая мама, которая будет кормить тебя три раза в день и водить в больницу, когда заболеешь. Тебе ведь самой опостылело сидеть взаперти в этой комнатушке». Моя прекрасная тетя, которая вышла из дому, держа за запястье меня, одетую в белое кружевное платье и красный берет. Моя тетя, казавшаяся еще бо́льшим ребенком, чем я сама. Тетя, сидевшая в переполненном зале ожидания на междугородном автовокзале в центре города и за обе щеки, тронутые румянцем, как созревшие на солнце персики, уплетавшая большие паровые пельмени. Моя двадцатипятилетняя тетя, которая хотела было влепить мне, непрерывно шмыгающей носом, оплеуху, но, тихонько оглядевшись, всунула мне в рот остывший кусок теста. Моя тетя, которая была прекраснее цветов, пока я тщательно, как и она, пережевывала пельмень, вильнула подолом юбки-плиссе и навсегда исчезла в толпе среди множества топающих ног.