Книга Госпожа Сим – киллер, страница 53 – Джиён Кан

— Не твое дело, – произнес он, едва шевеля тонкими губами.

Весь вечер он пролежал, хмуро глядя в потолок.

— Вы меня убьете?

— Мы люди. Любой человек может убить другого.

— Но если убить человека, вас посадят в тюрьму и приговорят к смертной казни.

— Смертная казнь, хоть и зовется так страшно, всего-навсего узаконенное убийство человека. Законы принимают люди, а значит, смертная казнь – все то же убийство человека человеком.

Тогда я ничего не понимала и просто кивала в ответ. Он разглагольствовал до глубокой ночи, но не смог объяснить, зачем ему понадобились деньги и почему я должна была умереть. Я задремала только на рассвете, а когда открыла глаза, увидела, что он только что вернулся домой. Уже успел сходить куда-то с утра пораньше. С собой он принес вместительный чемодан. Одной рукой он сгреб меня в охапку, а второй снял крышку с глиняного горшка и долго смотрел внутрь. В пакете оказались двое детей с вытаращенными глазами, их тела переплелись между собой. Оба были голыми. Длинные волосы девочки обвились вокруг лодыжек мальчика. Чтобы оставаться тем ребенком, каким он велел мне быть, пришлось зажать рот и сдержать подступившие при виде этого зрелища рыдания.

— А ты особенная.

Я обрадовалась его похвале.

— Чемодан слишком маленький, чтобы еще и тебя в него засунуть.

Когда его рука, сжимавшая влажное полотенце, легонько коснулась сначала моей щеки, а потом и губ, все поплыло перед глазами, как будто меня ударили молотком по голове.

— Мама.

Мама. Прежде чем потерять сознание, я назвала его мамой. Не знаю, откликнулся ли он, но на меня снизошло умиротворение, словно я погрузилась в теплые околоплодные воды. Я вверила свое тело его широким плечам.

Во рту оказалась горькая земля. Я была уверена, что открыла глаза, но с тем же успехом они могли быть закрыты. Вокруг царила темнота, я ничего не различала перед собой. Где-то рядом слышалось его тяжелое дыхание. Видимо, прошел дождь: запах густой травы и мокрой почвы, смешавшийся со зловонием, обрушивался на меня при каждом вдохе. Я попыталась повернуться, но мои руки и ноги были связаны.

— Надо было покончить с этим до того, как ты очнулась.

Внезапно забрезжил свет, и я увидела над собой его лицо. За ним пробивалось лунное сияние. Я сообразила, что лежу, сжавшись в комок, на дне того горшка, в котором до этого переплелись тела двух детей. Он собрался снова закрыть крышку.

— У меня есть секрет! – выпалила я.

В свете луны его лицо отливало мертвенной белизной. Он прислонился к куче свежевырытой земли, ловко отправил сигарету в рот, как настоящий гангстер, и предложил:

— Хорошо, если ты расскажешь мне свой секрет, я расскажу тебе один из своих.

— Тетя говорила, что меня не существует в этом мире. Она говорила, что никто не хотел моего рождения. Даже тетя, которая меня родила. Да, тетя родила меня. Но она не разрешала обращаться к себе «мама». Она сказала, что мужчины не любят женщин, у которых есть дети. Тетя никому не рассказывала обо мне. За всю жизнь мне не сделали ни одной прививки, я никогда не ходила в детский сад или школу. Она не звала меня по имени, а называла Опухолью. Толстым выступающим наростом, полным вонючего гноя и жира. Вот такой у меня секрет. Я не ребенок своей матери, а уродливая опухоль, выросшая у тети. Поэтому она меня и бросила.