Книга Госпожа Сим – киллер, страница 110 – Джиён Кан

— Вот это наглость – сбегать в понедельник с первого же урока! Закрой рот и наклони голову!

Телесные наказания в ту пору были обычным делом. Солнечный свет заливал жидкие волосы учителя. Отращенные по бокам пряди он зачесывал наверх, чтобы скрыть лысину на макушке. Он свирепо таращил маленькие глаза, как у свиньи, голову которой выставляют на столе во время ритуала привлечения удачи. С его фиолетовых губ брызгала слюна. Раз уж план моего побега был раскрыт, у меня не оставалось выбора. Я принял позу страуса, воткнувшись головой в землю у его ног и заложив руки за спину. Теперь я понял, что эта собачья лазейка была единственным средством спасения не только для фальшивых овец, но и для учителя английского. Вероятно, он уже давно знал, что рядом с задними воротами есть ход, куда частенько наведываются никудышные ученики. И когда он уже больше не мог справляться со стрессом, эта лазейка легко и просто предоставляла ему боксерские груши, безмолвно сносившие рвущуюся наружу деспотичную натуру учителя.

— Ах ты гад! Ты что сказал? Как ты смеешь называть учителя сволочью?!

Клянусь, к тому времени я плотно сжал губы и молча играл роль подушки для снятия напряжения. Про себя я как только его ни называл, но изо рта у меня вырывалось лишь горячее и хриплое дыхание. Он придрался к словам, которых я даже не произносил, и пнул меня ногой в бок.

— Нет, я ничего такого не говорил.

Когда шершавый прут из набухшей ветки азалии хлестнул меня по лицу, кожа на месте удара вспухла и покраснела.

— Ты хочешь сказать, что я все это выдумал?! Ну, сегодня ты у меня получишь!

Интересно, если бы я действительно выругался, учитель сразу бы забил меня до полусмерти? Вообще, согласно школьным правилам, он должен был схватить меня за шиворот, отвести в учительскую, устроить выволочку в присутствии классного руководителя, после чего я понес бы соответствующее наказание. Даже если бы наказание оказалось чрезмерно суровым, никто бы не стал волноваться о судьбе бедного проблемного ученика, к тому же отстающего в учебе. Однако учитель английского вел себя подчеркнуто драматично, словно герой немого кино. Он снял свои дешевые сандалии с массажными стельками и размашисто ударил меня ими по лицу, стоя босиком на грязном газоне. Учитель был в ярости, а его волосы карикатурно разметались в разные стороны. Внезапно из его носа потекла тонкая струйка крови, и он упал навзничь. Его рот повело вправо, а выпученные глаза налились кровью. Уборщик, подметавший дорожку вдалеке, молнией подбежал к нам, поднял учителя и закинул себе на спину. В сравнении с тучным телом учителя уборщик казался неимоверно щуплым.

— Похоже, у него инсульт. Что же делать, что делать?

Путь от задних ворот до учительской занимал не больше минуты, но из-за того, что у немощного уборщика подкашивались ноги, времени нам понадобилось значительно больше. По телу учителя дважды пробежала судорога, а затем, видимо, мышцы расслабились, и он обмочился.

— Пап, давай я его понесу.

Да, уборщик был моим родным отцом. Стоптанные каблуки его ботинок, при каждом шаге клацавшие, как скорлупки грецкого ореха, затихли.

— Из-за тебя этот достойный господин схлопотал инсульт? Обязательно извинись за свой проступок, обязательно!

Учитель английского умер. Как того желал отец, я принес извинения учителю, но тот их не принял. Причиной смерти стал острый ишемический инсульт. Последним словом учителя было «убийца», которое тот произнес слабым голосом в мою сторону в машине «скорой помощи».