Книга Тени Гонконга, страница 87 – Кристен Лэш

Они были на той самой бумаге, которой пользовался деревенский писец, – вот и отгадка того, как ма вообще удавалось что-то написать.

Почерк, к счастью, был крупный. Тон у писем был неловкий, совсем не похожий на ма, но она, наверное, не могла вот так прямо сказать все, что хотела, поскольку письмо шло через писца.

У писцов и медиумов больше общего, чем я подозревала.

— А ты не боялась, что тебя кто-то поймает? – интересуется Макс.

Поймать меня могла только Айи.

Первая Жена каким-то чудом забеременела после стольких лет и так нервничает, что не выходит из спальни. Дядя почти никогда не поднимается наверх, а оставшиеся в доме слуги никогда и ни за что не войдут в спальню Третьей Жены без приказа. Они убеждены, что душа Третьей Жены не найдет покоя, пока армия националистов не отомстит за ее смерть и не выгонит японцев из Шанхая. Они будто не понимают, что именно армия националистов ее убила, когда промахнулась мимо цели и сбросила бомбы на набережную Бунд, но, наверное, когда люди в чем-то уверены, факты уже не важны.

Вот что говорилось в письмах ма:

Октябрь 1936 года

Дорогая Цзин,

после года в Нанкине наша новая деревня кажется ужасно маленькой. А в сравнении с Шанхаем это просто пылинка на ботинке! Надеюсь, мы сможем прожить здесь дольше, чем во всех остальных местах, где жили раньше.

Мы сводим концы с концами. Одна женщина на нашей улице как будто заболела, но я, конечно, поняла, в чем дело. Потом ее муж был вне себя от благодарности за мою помощь и заплатил мне фруктами.

Декабрь 1936 года

Дорогая Цзин,

каждая из девочек справляется с нашим переездом по-своему. Старшая Сестра злится, что ее забрали из школы, и все время требует, чтобы ей объяснили, зачем мы сюда переехали. Вторая Сестра по-прежнему вся в себе, а Третья Сестра липнет ко мне. Она, похоже, не помнит нашу жизнь в Нанкине, чему я только рада.

Январь 1937 года

Дорогая Цзин,

помнишь, что я сделала для соседки? Сегодня она пришла, поблагодарила меня… и попросила связаться для нее кое с кем. Предложила заплатить.

Хорошие деньги.

Одна старушка в деревне полюбила моих дочерей и велит им звать себя бабулей; она за ними присматривает, когда я занята.

Март 1937 года

Дорогая Цзин,

она опять меня нашла. Теперь я не могу даже наслаждаться вишнями; их в этом сезоне настоящее изобилие… но она в любой момент может оказаться за углом.

Когда это прекратится?

Когда я наконец освобожусь?

Апрель 1937 года

Дорогая Цзин,

теперь я понимаю, что мне негде спрятаться так, чтобы она меня не нашла.

Я достаточно долго убегала. Надо действовать. Сражаться. Она должна убраться туда, откуда пришла.

Июнь 1937 года

Дорогая Цзин,

скоро Праздник драконьих лодок. Я еду в Шанхай.

Надеюсь, мне не придется разлучаться с детьми надолго.

— Ого! – восклицает Макс таким тоном, уже соскользнув с крыши. – А кто такая «она»?

— Честно говоря, меня больше поразило, что моя семья, оказывается, раньше жила в Нанкине, – говорю я. Макс усмехается, и я тоже, хотя все это совершенно не смешно – просто иногда в такие моменты нужно выдохнуть, снять напряжение. – Я даже не знала, не заметила, что мы переехали! Изнутри наш дом всегда выглядел примерно одинаково, и люди всегда те же самые, и никто ничего не говорил, так что я, наверное, просто не поняла.