Онлайн книга «Тени Гонконга»
|
— Жаль, что я с ней не встречусь, – говорю я. – И жаль, что ты так и не узнал все Четыре шага. Я плачу, но бесшумно, просто слезы падают со щек. — Но третий шаг я только что открыл, – тихо говорит Макс. – Первый шаг такой: ты видишь будущее и пытаешься его изменить. Второй шаг: ты видишь будущее, но больше не пытаешься его изменить. Третий шаг: ты больше не пытаешься увидеть будущее. — Но если это третий шаг, – говорю я, изо всех сил моргая, – то как может существовать четвертый? — Не знаю. Я знаю только, что третий таков. Не плачь, – говорит Макс, хотя он и сам плачет, – ты испортишь собственную работу. Ну надо же, какой узор – как он вообще пришел тебе в голову? Я у тебя такого раньше не видел. Не успеваю я ответить, как дверь распахивается. Это маленькая дочка одного из наших соседей. Она бросает взгляд на Макса, потом разворачивается ко мне так резко, что косы взлетают у нее за спиной. — Мей! – восклицает она, тяжело дыша. – Мей, тебе нужно пойти со мной! Beeil dich![10] — Что? Но… — Пойдем! Сейчас же! Пойдем! Не представляю, что там случилось, но я почти рада поводу отвлечься, так что встаю из-за стола. — Я скоро вернусь, – говорю я, и Макс понимающе улыбается. Я вижу, что глаза за стеклами очков у него влажные. Я спешу за девочкой, и вот мы уже бежим по улице, которая все еще изрыта воронками от налетов и окружена скелетами зданий. Мимо торопятся люди, стремясь скорее сбежать от вечерней влажности. Есть какой-то абсурдный восторг в том, чтобы мчаться со всех ног, чувствуя, как сердце у тебя вот-вот вырвется из груди. Пока мы не сворачиваем за угол. Кучка собравшихся расступается, чтобы дать нам пройти. Кто-то лежит на спине у обочины. Кровь течет из уголков его губ. Она того же оттенка красного, что бумага, из которой я вырезаю фонарь. Отец приведшей меня девочки стоит над телом. Девочка отводит глаза, но я подхожу ближе. Стекла его очков разбиты. Из-под них его широко раскрытые карие глаза похожи на призмы. У него понимающая улыбка, даже несмотря на кровь. Этого, конечно, не может быть. Он ждет меня дома. Он же только что сидел напротив меня. Рассматривал мою вырезку на свет. — Все, умер, – говорит кто-то у меня за спиной. — Да нет же, – возражаю я, – кровь изо рта у него иногда идет, когда он… я не могу объяснить, но это ничего страшного. Он… с ним все в порядке! Давайте его разбудим и отведем домой… — Мей, – говорит отец девочки, – Макса сбила машина. Водитель просто… Его больше нет. — Нет-нет. Я только что была с ним. Он был тут… Нет. Нет. — В последние мгновения он попросил меня тебе сказать… — Ничего он вам не говорил! – воплю я. На улице тише, чем когда бы то ни было. Где бомбы, когда они мне нужны? Самолеты? Обстрелы? Трассирующие пули? Люди, кричащие друг другу бежать в укрытие? – Потому что он жив! Говорю вам, я только что его видела – он жив! Жив! – Я опускаюсь на колени и трясу Макса за плечи. Слезы у меня текут и текут, пока я наконец не оказываюсь в водопаде, как всегда хотела. Теперь люди пытаются оттащить меня от тела, но они не знают, как знаю я, что на этот раз, на этот-то раз я не позволю, чтобы меня вырвали из знакомых рук, перекинули через плечо незнакомца и отправили в чужой город гадать, была ли настоящей вся моя жизнь до сего дня. На этот-то раз я не отпущу… |