Книга Попечительница, страница 88 – Наталья Шнейдер

Доктор вздохнул.

— Андрей Кириллович, уж вы-то должны понимать…

— Что «после» не значит «вследствие», — согласился Андрей. — Однако мытье рук еще никому не навредило, а я не настолько беден, чтобы страдать из-за повысившегося расхода мыла. — Он пожал плечами. — Но если для вас это настолько затруднительно, я обойдусь без осмотра.

— Et tu, Brute? — буркнул доктор.

Андрей лучезарно улыбнулся.

Степан вошел вместе с мальчишкой на побегушках. Мальчишка нес таз, камердинер — кувшин и мыльницу.

— Благодарю, — процедил Григорий Иванович.

Он снял сюртук, подвернул манжеты и принялся мыть руки. Тщательно. Даже слишком.

Я опустила взгляд на вязание, начав шепотом считать петли. Очень полезная вещь — рукоделие. Впрочем…

— Андрей, пока доктор занят, снимем повязку?

Он кивнул и протянул мне руку.

Доктор выпрямился.

— Анна Викторовна, раны едва ли относятся к зрелищам, которыми следует занимать даму.

— Не беспокойтесь, я постараюсь перенести это испытание с достоинством, — прощебетала я.

Андрей отвернулся к окну, но я успела заметить, как дрогнул уголок его губ.

Я осторожно размотала бинт.

Лучше. Заметно лучше. Края ран, которые вчера выглядели вывернутыми из-за отека, наконец-то сошлись, красноты нет, кожа на ощупь нормальной температуры, признаков нагноения тоже не видно.

— Анна Викторовна, — донеслось у меня из-за спины.

Я переглянулась с Андреем и встала.

— Пожалуйста, Григорий Иванович.

Доктор взял Андрея за руку. Лицо его изменилось — исчезла и светская маска, и легкое раздражение, которое она должна была скрыть. Осталось только внимание. Он осмотрел порезы, проверил чувствительность пальцев и реакцию сосудов, попросил согнуть и разогнуть руку.

— Боль еще сохраняется?

Андрей пожал плечами, дескать, ничего страшного.

— Вам очень повезло, — сказал Григорий Иванович. — Еще немного глубже здесь, — он чуть надавил, и левая рука Андрея сжала колено, — и могли повредить сухожилие. Пришлось бы искать концы и сшивать с непредсказуемым исходом.

— Значит, мне действительно повезло.

Доктор еще раз посмотрел на его кисть.

— Любопытно. Вы говорили, что разбили стекло. Обычно человек, падая, выставляет ладонь.

— Я не говорил, что падал, — ровным тоном произнес Андрей. — Стекло оказалось рядом с рукой в неудачный момент.

Доктор покачал головой, посмотрел на его руку, на меня.

— Заживает хорошо. Если все пойдет так же, через несколько дней можно будет снять повязку. — Он взялся за бинт. Андрей отдернул руку.

— Степан!

— Я не рекомендовал бы вам мочить ваши раны, — сказал Григорий Иванович.

— Не собираюсь, — отмахнулся Андрей. Повернулся к Степану. — Принеси свежий бинт.

Доктор посмотрел на смотанную полосу ткани без единого пятнышка, покачал головой с видом «чем бы дитя ни тешилось», но промолчал. Дождавшись свежего бинта, наложил повязку. Получалось у него ловко, куда ловчее, чем у некоторых моих коллег — бывших коллег, привыкших полагаться на медсестер.

Григорий Иванович закончил перевязку.

— Постарайтесь в ближайшие дни не пользоваться рукой.

— Постараюсь.

Андрей мотнул головой в сторону Степана. Тот понятливо испарился.

Григорий Иванович одернул манжеты, надел сюртук. Внесли чай — как раз вовремя. Я на правах хозяйки разлила его, тоже взялась за чашку.

— Кстати, Григорий Иванович, вам так и не попался подходящий перелом? — полюбопытствовал Андрей.