Книга Попечительница, страница 37 – Наталья Шнейдер

— Но ты их заказываешь.

— Так мне будет спокойнее.

— А мне? — криво улыбнулся он.

Ответить было нечего.

— Что из твоих предположений можно проверить именно сейчас?

— Белок в моче.

— Григорий Иванович умеет это делать?

Я покопалась в памяти. Джон Левер сообщил, что обнаружил белок в моче у девяти из десяти обследованных женщин с родильными судорогами. И было это в тысяча восемьсот сорок третьем.

— Должен уметь. Нагреть мочу с кислотой несложно.

— Тогда начнем с того, что я подумаю, как подтолкнуть его к этому. — Он помолчал. — И оплачу счет Краузе. Инструменты можно оставить в футляре, а изготовить их после начала судорог нельзя, и стоят они дешевле, чем раскаяние. Но, Анна… Я не смогу встать между тобой и последствиями.

— Я понимаю.

— И решать, что делать, должна сама Светлана Сергеевна.

Я невесело усмехнулась.

— Как ты себе это представляешь? Прийти к беременной женщине и сказать — у вас может быть смертельно опасная болезнь, которую лучший врач губернии, — при этих словах по лицу Андрея промелькнула тень, — не видит. Я хочу, если у вас начнутся судороги, ввести вам в тело через иглу английскую соль, после чего беременность придется завершить.

— Швы внутри тела, — размеренно произнес он. Помедлил, но все же спросил: — Ты в самом деле умеешь это делать?

— Я знаю, как извлечь ребенка, ушить матку и чтобы женщина после этого осталась жива. Но без обезболивания, без помощника и…

Андрей побледнел. В военном госпитале он тоже бывал и знал, как выглядит это «без обезболивания». Только в госпитале были раненые мужчины, а не беременная женщина.

— И ты к этому готова?

— Нет. Я хочу, чтобы Светлана Сергеевна благополучно родила, а я осталась дурой, накупившей ненужного железа и стекла. Но если у нее пойдут судороги, а рядом буду только я — я не смогу стоять и смотреть. Я так не умею.

Андрей вынул у меня из рук счет — я не стала сопротивляться. Вернулся за стол, подчеркнуто аккуратно сложил копию со своим оригиналом.

— А я не умею обещать, что позволю это безумие.

— Я и не прошу.

— Но и что остановлю его, обещать не могу. Сначала проверим то, что можно проверить. И моли бога о том, чтобы все, что ты заказала, осталось лежать в футляре. Уж я-то точно буду его об этом молить.

Письмо от отца Илариона пришло на следующий день после счета Краузе.

Почерк у священника оказался мелкий, аккуратный, совсем не похожий на размашистые завитушки Прохора Ильича. Строчки шли ровно, будто отец Иларион не писал от руки, а печатал на пишущей машинке. Я разложила рядом отчеты приказчика, подтянула к себе чистый лист для заметок и свой альбом-ежедневник, исписанный уже за половину, и начала читать.

'Милостивая государыня Анна Викторовна!

Прежде всего благодарю Господа за дарованное вам исцеление и молюсь, дабы Он и впредь укреплял ваши телесные и душевные силы'.

Спасибо тебе, отче Иларион. Твои молитвы до адресата, судя по всему, дошли.

А вот доходы от моего имения до меня — не очень.

«Письмо ваше получил и поспешаю ответить на вопросы, коими вы изволили озаботиться».

Итак. Чем я тогда изволила озаботиться? Я сунула нос в последний отчет Прохора Ильича.

«Многими бедствиями и несчастными случаями было сие селение в минувшем году посещаемо…»

И я, помнится, писала батюшке, что если нужен отдельный молебен, то я пожертвую церкви сколько необходимо.