Книга Попечительница, страница 35 – Наталья Шнейдер

Теперь он замолчал надолго.

— Ты хочешь, чтобы я тебя остановил?

— Я не знаю.

— Тогда расскажи, что ты собираешься делать.

Кажется, ответ «попытаться заняться незаконной медицинской деятельностью, каковую попытку все здравомыслящие люди этого времени пресекут немедленно» был верным по смыслу, но неполным. Я развернула счет. Набрала в грудь воздуха, собираясь с духом.

— На позднем сроке беременности бывают судороги, вызванные состоянием, способным убить и мать, и ребенка. Сульфат магния, введенный в растворе в мышцу или вену, может остановить их и предупредить новые. Усовершенствования шприцев, которые я заказала, помогают точно отмерять раствор. Стекло нужно для того, чтобы вовремя увидеть и удалить из шприца воздух. Если он попадет в вену, может закупорить сосуд и нарушить ток крови. Кишечная струна — рассасывающийся шовный материал… В смысле, ее можно оставить в глубоких тканях и не удалять, как шелк. Она сама исчезнет к тому времени, как сформируется плотный рубец.

Вот сейчас он точно запрет меня в комнату с мягкими стенами.

Андрей снова надолго замолчал. Зачем-то посмотрел на футляр, стоящий на краю стола. Перевел взгляд на меня.

— Анна, на которой я женился, действительно умерла?

— Да.

Он медленно прикрыл глаза. Неровно вздохнул.

— Значит, я все понял правильно.

Я не ответила.

— Когда ты очнулась, ее уже не было?

— Не было.

Он кивнул, кажется, сам себе.

А ведь у него даже могилы нет, куда можно было бы прийти. Постоять, помянуть, на Радоницу оставить какую-нибудь снедь…

Я ждала, что он спросит, кто я. Откуда взялась и как оказалась здесь.

Андрей провел ладонями по лицу снизу вверх, будто стирая с него всякое выражение, и передо мной снова сидел губернатор.

— Теперь о том, что собираешься делать ты.

Не спросил. Потому что прежде пришлось бы выяснить, отчего умерла та Анна. И кто привел к ее постели лучшего врача губернии.

— Пока — ничего, — ответила я. — Пока я собираюсь наблюдать.

— Анна, собираясь «наблюдать», не заказывают диковинные инструменты. Почему ты уверена, что права именно ты, а не Григорий Иванович?

— Если он окажется прав, я готова месяц каждый день ходить к заутрене и благодарить Господа за благополучное разрешение от бремени…

— Светланы Сергеевны, — закончил он за меня.

Я кивнула.

— Но, если окажусь права я, будет поздно думать о том, что можно было бы сделать, но не сделано, потому что под руками нет ничего нужного.

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Потому что я не уверена в том, что я права. Отеки сами по себе — слабый признак. Хотя то, что у матери Светланы, по словам ее тетки, они тоже были, может говорить о семейной предрасположенности

Господи, что я несу! В смысле, несла-то я правильные вещи, но по местным меркам это сущий бред.

— Я не могу проверить белок в моче, потому что я не ее лечащий врач. И я не могу измерить артериальное давление, чтобы подтвердить, что оно повышено.

— Артериальное давление? — переспросил Андрей.

— Гидравлическое давление крови на стенки сосудов.

Он моргнул.

— И что изменилось бы, имей ты возможность его измерить?

Ну и, спрашивается, как объяснить ему про эндотелиальную дисфункцию и плацентарную недостаточность?

— Человеческое тело — сложная гидравлическая машина. Главный насос — сердце, магистрали — сосуды. Когда жидкость течет под давлением, которое трубы способны выдержать, все в порядке. Когда давление слишком велико, трубу может прорвать. Если такое случается в мозгу, происходит апоплексический удар.