Книга Попечительница, страница 173 – Наталья Шнейдер

Она смотрела на меня, и я поняла, что мы с ней думаем об одном и том же. О том младенце, который прожил три дня.

— Пошлите за ним, — сказала я. — Пусть Андрей сам решает.

— А крестной я бы хотела видеть тебя, тетушка. Ты так обо мне заботишься.

— Спасибо, Сашенька. — Белозерова промокнула глаза платком. — Тогда я немедленно пошлю спросить Андрея Кирилловича. А пока, отец Павел, не выпьете ли чаю?

— Андрей Кириллович приезжал ко мне вчера поздно вечером, — сказал священник, когда мы расселись за столом. — Просил молиться о родильнице и младенце.

Он отпил чая.

— Не знаю, почему Господь управил так, чтобы вы оказались рядом с роженицей, когда врачи не смогли приехать. Неисповедимы пути Его. Вчера я молился за троих.

— Спасибо, отче, — кивнула я, не зная, что сказать.

Андрей приехал сам через четверть часа. В парадном мундире — то ли с визитов, то ли принарядился по случаю.

Светлана при его появлении попыталась приподняться на подушках.

— Лежите, — почти одновременно сказали мы с Белозеровой.

Андрей поклонился ей.

— Поздравляю вас, Светлана Сергеевна.

— Спасибо. — Она неуверенно улыбнулась, будто только сейчас поняв, что действительно попросила губернатора быть крестным. — Андрей Кириллович… Если вы не сочтете…

— Софья Андреевна передала, — вежливо улыбнулся он. — Я буду счастлив.

Светлана заметно расслабилась.

Горничные принесли медный таз, в который можно было бы смотреться вместо зеркала, кувшины с теплой водой, чистые полотенца. Ребенок проснулся и сообщил об этом всему дому возмущенным криком.

— Вот и хорошо, — пробормотала я. — Легкие работают.

Андрей мельком посмотрел на меня и тут же отвернулся.

Отец Павел начал молитвы. Светлана лежала, повернув голову к купели, и не сводила глаз с сына. Пока читали положенное, младенца держала Белозерова. Иногда он морщился, недовольно сопел, один раз даже коротко вскрикнул, но почти сразу успокоился у нее на руках.

Когда пришло время крещения, Софья Андреевна перекрестила племянника, поцеловала в лоб и передала отцу Павлу.

Я машинально подобралась.

Вода в купели была теплая, я сама проверила. И все равно ребенок возмутился уже после первого погружения. После второго закричал в полный голос. На третий раз отец Павел поднял из воды маленькое мокрое тельце, произнес:

— Аминь.

И протянул ребенка Андрею. Тот принял его в полотенце — неловко, напряженно.

— Голову, — тихо подсказала Белозерова.

Он тут же подхватил затылок ладонью.

Младенец орал уже с полной убежденностью, что новый мир встретил его без должного почтения. Андрей притянул его ближе, явно не зная, как положить руки. Ребенок вдруг ухватился крошечными пальцами за золотое шитье на мундире. Андрей замер. Сглотнул.

Отец Павел продолжал службу. Андрей отвечал, когда полагалось. Голос не дрогнул ни разу. Я смотрела на его лицо — слишком спокойное. Только губы сжаты чуть плотнее, чем следовало бы.

Потом началось хождение вокруг купели. Андрей шел за отцом Павлом с ребенком на руках, осторожно придерживая завернутое тельце. Малыш окончательно успокоился и теперь только сопел, уткнувшись носом в мундир.

На втором круге Андрей поднял глаза. Наши взгляды встретились, всего на мгновение. Он отвел глаза первым.

После пострижения Белозерова подошла забрать младенца. Андрей передал его не сразу: сперва поправил край полотна у головы, убедился, что крестная держит надежно, и только потом разжал руки.