Книга Попечительница, страница 102 – Наталья Шнейдер

Но вместе с белком в моче и отеками…

Я отпустила руку.

— Что-нибудь не так? — сразу спросила Софья Андреевна.

— Ничего такого, о чем не сказал бы Григорий Иванович. Продолжайте выполнять его назначения.

Про давление я промолчала. Незачем пугать женщин подозрением, которое я не могла ни подтвердить, ни опровергнуть.

Впрочем…

— Ваш повар умеет делать свекольный квас?

— Конечно, — удивилась Белозерова. — Да я и сама умею.

— Светлана Сергеевна, если любите — пейте. Только не вместо еды.

Свекла богата нитратами, из которых организм синтезирует оксид азота. Он расслабляет сосуды и может немного снизить давление. Это, конечно, даже близко не нормальное антигипертензивное, но нормальных лекарств у меня не было, а свекольный квас беременной не повредит. Если не пить его ведрами, что в ее положении даже технически нереально.

Великолепно. В прошлой жизни в подобной ситуации я потребовала бы контролировать давление, белок в моче и состояние плода. В этой — прописывала свекольный квас.

— И соленьями лучше не увлекаться.

— Как без солений? — почти возмутилась Софья Андреевна.

Еще бы. Великий пост. Огурцы, капуста, грибы — половина привычного стола держалась на соли.

— Совсем отказываться не нужно. Просто не стоит есть их при каждом приеме пищи. Особенно если отеки станут сильнее.

Светлана посмотрела на свои руки.

— Я уже кольцо снять не могу.

Это мне тоже не понравилось.

— Покажите.

Она протянула руку. Палец вокруг кольца заметно распух.

— Снять бы сейчас, пока не стало хуже.

Светлана прижала руку к животу.

— А как же Миша?

— Полагаю, ваш муж предпочтет увидеть кольцо в шкатулке, а не доктора с инструментом возле вашего пальца.

Она невольно улыбнулась.

— Его можно снять ниткой, — добавила я. — Софья Андреевна, найдется крепкая шелковая?

— Конечно.

Белозерова уже потянулась к колокольчику, но Светлана вдруг сказала:

— По городу уже говорят о вашей ярмарке.

Слишком быстро она это сказала.

Я посмотрела на нее. Она все еще держала распухшую руку на животе, будто прятала кольцо.

— Я хотела бы поучаствовать, — продолжила она. — Если не с рукоделием, то хотя бы приехать и что-нибудь купить. Говорят, там будет представление.

Понятно. Не хочу быть больной. Не хочу лежать. Не хочу смотреть на распухшие пальцы. Хочу на ярмарку. Знакомо.

— Но будет?

— Очень надеюсь.

— Вот видишь, тетушка!

— Вижу, что Григорий Иванович велел тебе не утомляться.

Светлана надула губы.

— Не могу же я только лежать до самых родов!

— Не можете, — согласилась я. — Но толпа в несколько сот человек, спертый воздух и весенняя простуда у каждого второго — не лучший способ разнообразить постельный режим.

— Анна Викторовна, и вы туда же!

— Я туда же исключительно потому, что хотела бы видеть вас на следующей ярмарке.

Светлана уже открыла рот, но я подняла ладонь.

— До этой больше месяца. За месяц многое может измениться. В лучшую сторону тоже. Поэтому сейчас не будем ни запрещать, ни обещать.

— Поживем — увидим, — поддержала Софья Андреевна.

Светлана явно была недовольна таким дипломатическим решением, но спорить не стала.

Белозерова позвонила, попросила принести шелковую нить.

Я откинулась на спинку кресла. Приехала убедиться, что сама себя накрутила. Вместо этого выяснила, что Григорий Иванович увидел ту же опасность, которую видела я, и сделал почти все, что позволяла ему современная медицина.