Книга Попечительница, страница 101 – Наталья Шнейдер

Обе женщины посмотрели на меня.

— Он что-то там обнаружил, — сказала Софья Андреевна. — Какое-то вещество.

— Альбумин, кажется, — не слишком уверенно произнесла Светлана.

Я мысленно выругалась. Григорий Иванович не отмахнулся, но от этого было не легче.

— Он объяснил, что это значит?

Полбеды, если он назначил беременной пиявки. Но что, если кровопускание?

— Сказал, что нехорошо, но тревожиться пока не следует. Велел больше лежать, не утомляться, не принимать много гостей. Есть понемногу. Если заболит голова или станет дурно — сразу послать за ним.

— И шторы велел держать прикрытыми, — добавила Софья Андреевна. — Чтобы яркий свет не беспокоил.

Я тихонько выдохнула.

Покой. Полутьма. Наблюдение. Даже про головную боль упомянул. Спорить с ним было совершенно не о чем.

— Голова у вас болела?

— Третьего дня. Сейчас не болит.

— В глазах не темнело? Мушки, пятна, вспышки?

Светлана снова покачала головой, теперь уже удивленно.

— Вы задаете ровно те же вопросы, что и Григорий Иванович. Нет, ничего такого не было.

— Хорошо. Если появится — немедленно зовите его. Не ждите, пока пройдет само.

— Непременно.

Я смотрела на ее лицо, на припухшие веки, на руки. Григорий Иванович увидел опасность. Проверил то, что мог проверить. Назначил то, что мог назначить.

А если станет хуже? Ему предложить было нечего. Мне — только когда ситуация станет откровенно паршивой.

— Еще он велел непременно пить молоко, — сказала Светлана. — Я напомнила ему, что сейчас пост, но он утверждает, будто беременные от поста освобождаются. Мой духовник ничего подобного не говорил.

— Я не знакома с вашим духовником, — осторожно заметила я. — Но Евдокия Степановна… знакомы вы с ней?

Светлана кивнула.

— Матушка Покровская как-то сказала, что пост — не человекоубийство. Софья Андреевна при этом присутствовала.

— Отец Павел говорил то же о больных, — подтвердила Белозерова.

— Но я не больна, — возразила Светлана. — Я просто в тягости.

— Поэтому я и не предлагаю вам мясной пир каждый день. Однако ребенку нужно из чего-то расти. Если молоко вас смущает, ешьте хотя бы рыбу.

— Я спрошу отца Павла, — сказала Светлана после короткой паузы.

— Спросите. Думаю, он даст вам куда более надежный совет по части поста, чем я.

И куда менее надежный по части белкового обмена, но каждому свое.

— Вы позволите проверить ваш пульс?

Светлана протянула руку, Софья Андреевна посмотрела на меня с любопытством.

— После того, что я видела в приюте, уже не стану спрашивать, почему молодая дама задает те же вопросы, что и доктор, и просит разрешения проверить пульс, — сказала она. — Видно, ваша бабушка действительно была необыкновенной женщиной.

Разумеется, необыкновенной. Как и любая воображаемая бабушка.

Я начала считать, глядя на секундную стрелку каминных часов. Частота нормальная. Ритм ровный. Наполнение… пожалуй, тоже нормальное. Напряжение…

Пульсация исчезла только под довольно ощутимым нажатием. Мне это не понравилось. У молодой женщины сосуды должны быть эластичными. Напряженный пульс мог указывать на повышенное давление.

А мог и не указывать. А могла и я нащупать то, чего на самом деле не было, просто из-за своей профессиональной паранойи. Без тонометра точных значений все равно не получить. Оставалось щупать и гадать по ощущениям.