Книга Попечительница, страница 100 – Наталья Шнейдер

Мне нужно было убедиться, что Григорий Иванович оказался прав. Тяжелая дорога на позднем сроке, усталость — неудивительно что это потянуло за собой отеки. Ничего хорошего, но не катастрофа. Женщина отдохнула, пришла в себя, а я — просто параноик с профессиональной деформацией.

Софья Андреевна приняла меня в гостиной, уютной и залитой солнцем.

— Какая приятная неожиданность, Анна Викторовна.

— Я ненадолго. Хотела рассказать, что сборник наконец ушел к цензору.

— Уже? — Она заметно обрадовалась. — Значит, мы все-таки успеваем к ярмарке?

— Надеюсь на это. Если, конечно, Иван Мартынович не решит лично спасти Россию от статьи Арсеньевой о домашних расходах.

Белозерова рассмеялась.

— Да, Елизавета Михайловна способна подорвать устои своими суждениями о том, что подобает знать барышне.

— Кстати, о барышнях. Как там ваша протеже, Варвара Лерхен?

Кажется, где-то на эти дни должно было быть назначено заседание опеки — но я не могла припомнить, на какое именно число.

— Елизавета Михайловна взяла ее в свои надежные руки, — заверила меня Белозерова.

— Тогда я спокойна за Варвару, — улыбнулась я.

Надо бы написать ей, узнать, как дела. Землячка все-таки.

— Вы ведь не откажетесь от чая?

Конечно, отказываться я не собиралась. Тем более что второй дамы до сих пор не было видно.

— Светлана Сергеевна отдыхает? — спросила я как можно небрежнее.

— Да, Григорий Иванович велел ей больше лежать. — Софья Андреевна повернулась к двери в соседнюю комнату. — Сашенька! Если не спишь, поди к нам. Анна Викторовна приехала. И не чинись, Анна Викторовна милая и понимающая дама.

Сашенька?

Я успела подумать, что у Белозеровой гостит еще какая-то родственница, когда дверь открылась и на пороге появилась Светлана.

Я перевела взгляд с нее на Софью Андреевну.

— В крещении я Александра Сергеевна, — пояснила Светлана, улыбнувшись. — Но с двенадцати лет предпочитаю Светлану. Тетушка иногда забывает.

— Не забываю, — возразила Белозерова. — Просто Сашенькой ты была раньше, чем решила спорить с родителями из-за Жуковского.

— Маменька была уверена, что я скоро образумлюсь.

— Как видите, не образумилась, — закончила Софья Андреевна.

Я улыбнулась.

— Настойчивость — отличное качество.

Белозерова встала и начала прикрывать шторы. Светлана опустилась в кресло. Руки легли на подлокотники, и мне сразу стало не до Жуковского.

— Простите, Анна Викторовна, что вышла к вам в домашнем, — сказала Светлана. — Григорий Иванович велел мне лежать как можно больше.

— Григорий Иванович был у вас? — переспросила я.

— Да, два дня подряд, — ответила Белозерова. — Приехал сам, представьте. Сказал, что хочет проверить свое прежнее заключение.

Вот как.

— Очень внимательный и заботливый доктор, — поддакнула Светлана. — Такой обходительный. И денег не взял.

Что это, спрашивается, за внезапный приступ благотворительности?

— Действительно, не взял ни копейки, — подтвердила Белозерова. — Сказал, что приехал по собственной воле и потому не имеет права требовать платы за визит.

— А что именно он хотел проверить?

Светлана смутилась.

— Право, даже неловко говорить…

— Попросил собрать мочу, — без церемоний сообщила Белозерова.

Ну да. В присутствии губернаторши обсуждать содержимое ночного горшка — уже почти непристойность.

— И?