Книга Кощею не нужна невеста!, страница 1 – Тори Тотори

— Держи ее! Лови!

Резво перепрыгнув с крыши клети на крышу амбара, девица в белом платье пробежала по коньку и вскарабкалась на частокол. Оглянувшись на терем, она прыгнула в темноту. Только золотые волосы сверкнули.

Из окошка светелки выглянул седой бородатый муж.

— В погоню! — гаркнул он, потрясая кулаками. — Вернуть окаянную!

Рядом с ним запричитала румяная женщина в красном сарафане. Хватая его за локти, она умоляла поберечь сердечко отцовское.

— Цыц, женщина! — взвизгнул тот и скрылся в светелке.

По двору заметались холопы, седлая коней для господских сынков, что торопливо натягивали сапоги и подпоясывались. Собаки поскуливали в предвкушении погони. Ворота отворились, и трое молодцев, один другого краше, ускакали в темень, размахивая горящими светцами.

— Возрадуйся, Златушка! Батюшка расстарался. Тьфу! — бубнила под нос девица, широко шагая по темному берегу реки и изредка оглядываясь. На поясе позвякивал мешочек с серебром, а под мышкой приятным грузом устроился сверток с хлебом и сыром. Невелика поклажа, да быстро не побегаешь с такой.

— Эй, Златка, подобру выходи! — слышались окрики братьев, будто разом со всех сторон. — Всё одно сыщем!

Голоса и топот лошадей разносились в тихой ночи, но собак не было слышно. Видать, пожалели братцы беглянку — не спустили злющих охотничьих псов. В темноте метались желтые огоньки, а над ними сверкали звезды. Благо, ночь безлунная, а то и без собак сыскали бы вмиг!

Стукнувшись босой ногой о что-то, Злата беззвучно взвыла и осела на землю.

— Возрадуешься тут! — сдавленно прошептала она, шаря руками вокруг себя. Нащупала прохладное сухое дерево. Лодка!

Весла в лодке не нашлось, но дно было выстлано сеном. Раскидав верхний слой, Злата улеглась и свернулась калачиком. Горло сжалось до боли, а на глаза набежали горючие слезы. Зарывшись лицом в душистую сухую траву, она тихо всхлипнула:

— Возрадуешься тут…

Ночной воздух оседал росой на сено и волосы, кусался влажной свежестью реки. Звезды поблескивали в вышине. Злата потянулась, шурша сухой травой, и услышала всплеск воды. Сев в лодке, разглядела в полутьме лишь заросли рогоза, что покачивал пухлыми шишками. Не растет рогоз вдоль берега Светыни рядом с домом. Видать, унесло лодочку течением, пока она спала, вдоволь наревевшись. Злата огляделась. Ни огоньков, ни голосов. Только сизые лохмы тумана тянутся над черной водой да рогоз шуршит.

Хватаясь за заросли, громко пыхтя и отдуваясь, она подтянула лодку к берегу. Выбралась на сушу и на всякий случай вытащила и лодку из воды. Походила, позаглядывала в чащу, что к самой воде подступала, да и села снова в лодку — рассвета дожидаться, а то по незнакомой чаще ночью ходить, можно и ноги переломать. Над головой ухнула сова, с другого берега эхом отозвалась ее сестра. На нос Злате упало белое перо. Жесткое, грубое — не такое каким нянюшка набивала ее перины там, дома. Поёрзав в колючем сене, Злата вспомнила свою светелку — чистую, уютную, с теплой постелью. Вспомнила книги и украшения, что делала своими руками. Будто в прошлой жизни это все было.

Двадцать лет порхала она позолоченной стрекозой среди братьев, горя не знала. Баловали ее всем семейством, ни в чем не отказывали. По лесу бегать от зари до зари? Бегай дитятко! Грамоте обучиться? Вот тебе учитель переезжий. Обереги отливать из серебра? Договоримся с ковалем! Замуж не торопить? Так кто ж торопит — живи, батюшку радуй. Да всему конец приходит.