Книга Кощею не нужна невеста!, страница 8 – Тори Тотори

Поглядывая на необычное небо, она все пыталась понять, когда перевалило за полдень, а когда время к закату. Мышка несколько раз выбегала на крыльцо, но Злата все не шла в избу, пока работа спорилась. Лишь когда день перекинулся в ночь, все так же внезапно, она умылась и обтерлась у колодца, печально поглядывая на баню. Топор таки нашелся, когда она покосила траву, но дверь бани так и не поддалась.

Зайдя в избу и заперев дверь на засов, Злата залезла на пустые полати. В голове и руках приятно гудело от усталости. Сон быстро сморил ее, несмотря на жесткое ложе и шорохи.

Никто не появился ни на другой день, ни на следующий. Злата все так же поглядывала на опушку леса, подолгу стоя на крыльце, но хозяин все не шел. Она уже и на лавку спать улеглась, и душистые венички на стенах развесила, и земляники насушила впрок. Каждый день девушка доставала из кошелька один сребреник и опускала в медное суденко, что стояло посреди стола — в уплату за ночлег.

На пятый день Злата стала замечать, что вещи оказываются не на своих местах и не в том положении, в каком она их оставила. То ухват вверх ногами окажется, то ложки кверху чашечкой, а то и рассыпанная мука сама собой исчезнет со стола. Нянюшка рассказывала про домовитых нечистников, да только в тех сказках они все больше пакостничали и душили хозяев почем зря. Злату никто не душил. Ни в новом доме, ни в старом.

Решила она подкараулить помощника, заранее устроив небольшой беспорядок в избе. Ночью, как и пристало, взбив перину на лавке, она подложила подушки под одеяло, а сама посадила Белёнушку на плечо и спряталась за сундуком у входа.

Уже подросший месяц заглянул в окошко, окрасив пол и печку светлой синевой. Во все глаза смотрела Злата, ощущая знакомую с детства радостную дрожь в груди. Из-за печи показалась тень и девушка затаила дыхание. Косматый человечек ростом с четырехлетку подкрался к ее лавке, постоял рядом и… пошел хозяйничать по избе. Сначала перевернул метлу метелкой кверху, потом одернул задравшуюся скатерть. Осмотревшись, залез на стол и перевернул ложку, миску и котелок. Принюхавшись к сосуду с цветами, он зафыркал, схватил его и ловко спрыгнул со стола. Постояв перед запертой дверью, он махнул рукой и тяжелый засов сам собой бесшумно отодвинулся. Злата едва не охнула из своего укрытия и прикрыла рот ладонью. Человечек же вышел на крыльцо. Послышался плеск воды и недовольное бурчанье, а через несколько мгновений он вернулся уже с новым букетиком васильков и ромашек. Подлил в сосуд воды из кадки, воткнул в него цветы и снова залез на стол. Поправив выбившиеся цветки, подбоченился и довольно хмыкнул.

— Попался! — воскликнула Злата, выскакивая из-за сундука, и мышка на ее плече тоже грозно запищала.

Человечек кувыркнулся со стола и на четвереньках поспешил к печке, но Злата, схватив метлу, ударила ею об пол прямо перед его носом. Он было метнулся в другую сторону, но метко брошенная метла снова преградила ему путь. Над столом сама собой вспыхнула лучина, а под крышей заухала сова. При свете Злата увидела всклокоченного старичка, какие обычно валяются у обочины, перебрав меда. Только что зловония от него не исходило и был он ростом с ребенка. Бородатого ребенка.

— Что же делать, что же делать? — забубнил человечек хриплым голосом, закатывая янтарные глаза и покусывая большой палец, который был не такой уж и большой. — Как же ты, дяденька водяной, пропустил-то? А русалки-бездельницы… А мне-то теперь что?