Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 62 – Айлин Лин

Зорин взял верхнюю, приблизил к глазам, затем посмотрел вторую. Лицо его осталось спокойным.

— Не припомню. Через меня проходят десятки бумаг, — он пожал плечами, возвращая карточки.

Мы отпустили его. Гаврила Матвеевич поклонился и вышел. В коридоре он распорядился звать первого человека из механической.

За два часа мы узнали, что собаки внушают рабочим большое уважение, Савватеев ругается без повторов, Костович способен искать очки, держа их в руке, а братья Ложкины по средам приносят караулу домашний квас. О чертеже номер семнадцать никто не слышал. Кто-то примечал висящий на шее у изобретателя какой-то ключ. И да, Огнеслав Степанович любит в обед поспать на диване в конторе.

Дозволения приносили посыльный из бюро, конторский мальчишка, сам Зорин или мастер, ожидавший посетителя. Это всё ни на шаг не приблизило нас к человеку, подготовившему кражу/ Макар ставил в списке короткие пометки. Я пила чай и старалась не зевать. Следующим вошёл Кондрат Рябов, слесарь из механической. Он снял картуз и остался у двери. На лбу темнела полоса машинного масла, хотя завод сегодня не работал.

— Подойдите, Кондрат Петрович, — предложила я. — Мы спрашиваем всех об одном и том же. Когда вы узнали, что собак выпускают ночью?

Рябов приблизился, но садиться не стал. Картуз он держал перед собой обеими руками и то расправлял, то снова сминал его край.

— Да почитай сразу, как сюда пришёл, — ответил Кондрат и пожал плечами. — Ефим Прохорович сам предупредил, чтобы после запирания ворот никто через забор не лазил.

— Кто обычно закрывал верхнее окно механической мастерской? — уточнил Еникеев, пристально рассматривая мужика.

— Кто последним уходил, тот и закрывал, — Рябов перестал теребить картуз. — Чаще я или Мишка Краснов.

— О семнадцатом чертеже вы слышали? — спросил Макар.

Кондрат ответил не сразу. Пальцы судорожно стиснули сукно.

— Огнеслав Степанович сам про него рассказал, — произнёс он после короткой заминки и отвёл взгляд.

— Когда? — я подалась вперёд. — Не стоит от нас что-то скрывать, если ничего плохого вы не сделали, то и наказания не будет, наоборот, за помощь я вас награжу.

Мужчина мигом воспрял и, наморщив лоб, глотая слова, зачастил:

— Недели три назад, после удачного испытания. Мы тогда втроём в трактир ходили: я, Огнеслав Степанович и Митька.

— Какой Митька? — я напряглась, почувствовав, что сейчас услышу что-то важное.

— Подсобный из механической, — пояснил Кондрат. — Беляев. Он к тому времени с неделю у нас работал.

Макар нашёл нужную фамилию и поставил напротив точку.

— Дмитрий Иванович Беляев, двадцати двух лет, — прочёл он. — Принят в конце июня. Сегодня должен быть в дневной смене.

— Я что-то не видел его сегодня, — отозвался Рябов, неуверенно оглянувшись на дверь.

— И среди опрошенных его нет, — заметила я, проверив фамилии.

Макар поднялся и распахнул дверь.

— Фёдор, разыщи Беляева. Сначала проверь столовую и мастерские, после отправь человека по этому адресу, — распорядился он, передав охраннику листок.

— Сделаю, Макар Фомич, — кивнул Фёдор и торопливо направился к лестнице.

Еникеев вернулся к столу, но садиться не стал.

— Кто предложил пойти в трактир? — спросил он, сложив руки на груди.

— Митька, — ответил Кондрат. — Испытание удачно прошло, мотор больше часа под нагрузкой выдержал. Огнеслав Степанович довольный был, вот Беляев и пристал: такое дело обмыть надобно.