Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 65 – Айлин Лин

От моих слов дядя опешил:

— Тогда кто ему выписал майское дозволение?

— Не Беляев. Его тогда здесь не было. Крыса, вероятно, всё ещё спокойно разгуливает по территории завода.

Я резко встала, ножки стула противно вжикнули по лакированному полу.

Выходило, что меченый работал с весны. Тихо, аккуратно: поддельный бланк, пробный проход на фабрику, где охраны меньше, затем проник на завод, осмотрел мастерскую. Кто-то в конторе дал ему бумагу ещё до появления Беляева.

— Если предположить, что это французы, то им шум ни к чему, — произнесла я вслух, развивая мысль. — Они бы украли тихо, так, что никто бы и не заметил. Взрыв на заводе, на окраине столицы — это лишняя шумиха, совершенно ненужная посольству.

— Согласен, — кивнул дядя, потерев подбородок.

— Как знать, может, Беляев и меченый в одной упряжке, а, может статься, у обоих совершенно разные хозяева. И чертёж Беляеву нужен не меньше, чем пожар на моём заводе.

— Сашенька, откуда у тебя столько врагов? — всё сильнее хмурился Оболенский.

— Вестимо откуда, — криво улыбнулась я. — Конкурентов и среди своих наберётся с десяток.

Тут доложили, что ко мне приехали Степанида Кузьминична и Аграфена Тихоновна.

Мы устроились в малой гостиной. Еникеев разложил на столе два подозрительных дозволения, рядом фотографии одного и того же мужчины, но в разных образах.

Я взяла майское дозволение. Внизу, над подписью Степаниды, стояла приписка: «по поручению Александры Николаевны».

— Вот этого я не поручала, — я протянула ей лист.

Степанида Кузьминична надела очки и придвинула к себе бланк.

— Вроде как моя рука, — нахмурилась она. — А этого я никогда не видела. — Она ткнула пальцем в карточку. — Вот только я подписываю десятки дозволений и не каждого посетителя вижу. Раз написано, что по твоему поручению, я и не переспросила.

— Подпись ваша? — уточнил Макар, не сводя с неё взгляда.

— Моя, — после недолгого колебания согласилась она.

Аграфена Тихоновна свой бланк рассматривала чуточку дольше.

— Вроде как я подписала, — наконец произнесла она и постучала ногтем по нижней части. — Только механика Бурова не припомню. И приписку эту тоже.

— Распишитесь здесь, пожалуйста. Несколько раз, — Еникеев выдал им по чистому листу.

Степанида первой взяла перо и поставила четыре подписи одну под другой. Вышли они разными: один росчерк длиннее, другой выше, в третьем слиплись две буквы. Аграфена Тихоновна повторила следом. Её подписи тоже различались, хотя наклон у всех был один и тот же.

Макар поочерёдно сравнил их с дозволениями.

— Вроде похоже, — пробормотал он. — И всё-таки что-то не так.

Подпись на бланке выглядела уверенной. Ни дрожащих линий, ни исправлений. Я уже решила, что подозрение так подозрением и останется, когда дядя Михаил, тихо сидевший в сторонке, предложил:

— А зачем гадать? Передайте бумаги сведущим людям. Пусть сравнят чернила, нажим и сами подписи.

Я с благодарностью улыбнулась ему. Голова раскалывалась, и сама я не сообразила, хотя мысль лежала на поверхности. Тут же вспомнилось имя эксперта, к которому когда-то обращался Илья Петрович.

— Фёдор Осипович Бабичев, — произнесла я. — Он исследовал мой почерк и составлял заключение.

— Попрошу Илью Петровича связаться с ним, — решил Макар, складывая документы. — Пусть сравнит подписи с подлинными образцами. И ещё одно, Александра Николаевна.