Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 61 – Айлин Лин

Костович привёз чистовик испарителя тем же днём, сразу после обеда, и я отправилась в банк, не откладывая.

Чертёж запечатали при банковском служащем. Пакет приняли на хранение, расписку вместе с ключиком я убрала во внутренний карман.

Надежда Павловна всё это время ожидала меня на диванчике у стены и поднялась, едва служащий вручил мне бумаги.

После банка поехали на завод. Выбитые окна временно забили досками, двор подмели, возле ямы выставили ограждение. Рабочие, столпившиеся у проходной, замолчали, когда мой экипаж остановился у ворот. Всех уже опросила полиция и отбыла восвояси. Народ ждал, чтобы пустили к станкам, и хотел знать, заплатят ли за пропущенные часы.

— Заплатят, но для начала вы должны ответить на вопросы господина Еникеева. Можете пройти в столовую и там дождаться своей очереди, — объявила я, войдя во двор.

Люди загудели, кто недовольно, кто обрадованно, что деньги они всё же получат. Костович, шагавший следом за мной, открыл было рот, но я успела первой:

— Мастерская опечатана, и пока к мотору вы подойти не сможете. Вам бы поспать, поезжайте домой или прилягте на диван в конторе, Огнеслав Степанович.

— Вы тоже полночи не спали, Александра Николаевна, но всё равно работаете, — насупившись, пробурчал он.

Савватеев, устроившийся возле сторожки с перевязанной головой, одобрительно кашлянул. Костович повернулся к нему:

— А ты чего расселся?

— Фельдшер пригрозил, что привяжет меня к лавке, если вздумаю ходить.

— Двоих бы вас связать, — проворчал изобретатель и ушёл в контору.

Для опроса нам освободили комнату заведующего складом. У стены стояли счёты, на подоконнике рядом с жестяной кружкой лежал надкусанный огурец. Надежда Павловна скромно села на табурет в углу, а Макар пододвинул ко мне стул и разложил на столе книги допуска, две фотографии человека с рубцом, список работников и карандаши.

Список принёс старший конторщик Гаврила Матвеевич Зорин. Невысокий мужчина лет пятидесяти служил на заводе ещё при прежнем хозяине. Костович хвалил его за точные счета, Степанида Кузьминична не находила в его книгах ни одного пропавшего рубля. Зорин помнил даты поставок без записей, знал семьи рабочих и никогда не повышал голоса. Он нравился всем.

— Люди разделены по мастерским, — объяснял он, помогая Макару раскладывать документы. — Сначала механическая, после литейная, склад и двор. Ночную смену я отметил крестом.

— Все работники знают, что собак ночью выпускают, не так ли? — уточнил Макар.

— Все заводские. Ефим Прохорович из этого тайны никогда не делал. Наоборот, предупреждал, чтобы после запирания ворот никто через забор не лазил.

— А про верхнее окно механической?

Зорин поправил манжету, на секунду задумавшись.

— Тоже многие. Летом его оставляют приоткрытым каждый вечер.

— Кто имеет доступ к дозволениям?

— Чистые бланки хранятся у меня, и заводские, и фабричные. Степанида Кузьминична с Аграфеной Тихоновной по вторникам подписывают бумаги здесь, так удобней. Я заполняю бланки по их поручению и приношу на подпись.

— Где именно хранятся? — Макар поднял голову.

— В нижнем ящике моего стола.

— Под замком?

— Днём нет. Ящик запираю на ночь, — помедлив, отозвался Зорин.

— Понятно… Вы заполняли дозволения на этого человека? — Еникеев подвинул фотографии через стол.