Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 59 – Айлин Лин

— Ерёму собираются увезти, — заметила я.

— Знаю, я говорил с приставом. Он даст показания и поедет в участок, но с назначенным мной поверенным. Возле убитого лежат четыре динамитных патрона и незажжённый фитиль. До протокола Ерёма свидетель, а не обвиняемый.

— Он стрелял, чтобы не дать взорвать мастерскую, — вздохнула я, вставая со стула.

— Именно так и будет записано, — Пётр снял перчатки и провёл пальцем вдоль скважины. — Дверцу не ломали. С оригинала был снят слепок.

— Могли и отмычкой, — возразил Костович.

— Могли, но тогда пришлось бы стоять здесь и перебирать варианты под фонарём. Проще заранее приготовить ключ.

— Посетитель со шрамом на ухе, — вспомнила я. — Он был здесь.

— И ему хватило времени, чтобы осмотреться. Но, полагаю, он действовал не один.

Мы вышли во двор. Ерёма стоял возле конторы под присмотром двух городовых.

— А я ведь так и думал, говорил Савватееву, что в столице скучать не придётся, — усмехнулся он, увидев нас.

— Вы видели лицо человека, бросившего вторую связку?

— Нет, лицо закрывал надвинутый башлык. Он знал, куда кидать, динамит лёг у самой стены.

— Почему вы не выстрелили в него?

— Просто не успел.

Ерёму отвели к экипажу. Я смотрела, как он забирается внутрь и негромко сказала Петру:

— Сделай, пожалуйста, так, чтобы на него ничего не навесили.

Мужчина кивнул и сжал мою ладонь в успокаивающем жесте:

— Всё будет хорошо.

Я посмотрела на часы. Начало шестого. За воротами уже стояли первые рабочие, их разворачивали по домам, но слух о взрыве летел по заставе быстрее ветра. К полудню о нём напишут газетчики.

— Нужно навестить Руднева, посоветоваться, — решила я, глядя на зевак.

Прежде чем уехать с завода, я по очереди выслушала всех очевидцев: Савватеева, Ерёму, Фёдора и Семёна. Их рассказы расходились в мелочах, но общая последовательность событий была ясна.

К восьми мастерскую опечатали. Двигатель разрешили накрыть, но не трогать. Костович остался составлять перечень бумаг и проверять остальные ящики, Савватеева фельдшер загнал в комнату при конторе, Буран с Громом улеглись возле двери, за которой скрылся хозяин, до этого получив воду и завтрак с заводской кухни.

Задержанного «Ивана Петрова» увезли. На вид ему было под тридцать, лицо обыкновенное, из тех, что забываешь через минуту.

В клинику мы приехали в десятом часу. В коридоре нас встретила Дуняша, в белом переднике поверх тёмного платья.

— Николай Васильевич велел больного не утомлять, — сообщила она. — Ему сегодня хуже.

Я тут же встревожилась, но настояла:

— Я на минуту, обещаю.

— Александра Николаевна, только вы войдёте к нему одна, Михаил Константинович, вам придётся обождать тут, — виновато посмотрела она на дядю и тот понимающе кивнул.

Руднев лежал на кровати и, казалось, спал. Лицо его осунулось ещё сильнее, щёки ввалились. Но стоило мне приблизиться к нему, как он тут же открыл глаза.

— Что случилось? — без приветствия, тут же спросил он, всё прекрасно поняв по выражению моего лица.

— Ночью пытались взорвать мастерскую Костовича, — быстро ответила я.

Руднев приподнялся, охнул от боли и снова опустился на подушки.

— Что уцелело? Люди не пострадали?

— В целом здание не повреждено, Савватеев легко ранен. Ерёма застрелил подрывника, второго взяли собаки. Третий ушёл.