Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 57 – Айлин Лин

— Помоги одеться, — попросила я, вставая.

Мы управились за несколько минут. Я выбрала первое попавшееся платье, волосы собрала и заколола шпильками. Мотя затянула на мне ботинки и накинула сверху пальто.

Макар и Фёдор ждали в кабинете, по лицу Еникеева стало ясно — новости неприятные.

— Динамит бросили к стене мастерской, но Савватеев успел откинуть его в сторону, — сообщил Макар, не дожидаясь вопроса.

— С ним всё в порядке? — стараясь не показать, как мне поплохело, спросила я.

— Да. Рассекло висок. Собаки целы.

— Остальные?

— Ерёма застрелил человека, который собирался поджечь другую связку на соседней крыше. Второго взяли живым. Был и третий, но он ушёл.

— Фёдор, расскажи всё с самого начала, — посмотрела я на охранника и села на ближайший стул.

Через десять минут мужчина смолк. В воцарившейся тишине я пыталась сложить услышанное в общую картину, но пока получалось плохо, мысли разбегались, руки предательски подрагивали.

— Костовичу сообщили?

— Послали за ним. И на Знаменскую тоже.

— Едем, — решительно подскочила я и шагнула к двери.

Мотя тут же загородила дорогу.

— Ночью, на завод, где динамит взрывали?

— Да, няня, именно туда.

— Тогда возьмите и меня.

— Нет, следи за домом. Сходи, пожалуйста, и разбуди Михаила Константиновича, он поедет со мной.

Ей мой ответ не понравился, но спорить она не стала.

Дядя вышел к нам через семь минут, в жилете поверх ночной рубашки и с сюртуком в руке. Галстук он завязывал уже на лестнице.

— Кого убили? — спросил он вместо приветствия.

— Из наших никого.

— Уже неплохо, — Михаил остановился на нижней ступени и посмотрел на Макара. — Еникеев, оружие при тебе?

— При мне.

— Тогда поехали.

Ангару с собой я брать не стала.

Улицы были пустынны. Экипаж выехал на Невский, у Знаменской площади свернул на Лиговскую и покатил к Обводному каналу. На востоке появилась серая полоса, фонари ещё горели. Макар сидел напротив и упирался ладонями в колени. Фёдор устроился рядом с возницей. Дядя отобрал у меня перчатки, которые я успела скрутить в жгут, положил их подле себя, и, посмотрев на Еникеева, спросил:

— Теперь по порядку. Что сгорело?

— Ничего не сгорело, бросили динамит во двор, Савватеев успел отшвырнуть его в центр двора. Стёкла выбило, землю разворотило.

— Стёкла вставим, яму закроем, — дядя помолчал, глядя на проносящиеся мимо тёмные витрины Лиговки.

Возле Обводного нас обогнал пожарный обоз, который вскоре свернул в другую сторону. Дядя проводил его задумчивым взглядом.

— Задержанный что-нибудь сказал? — снова посмотрев на Макара, уточнил он.

— Назвался Иваном Петровым.

— Изобретательно.

— Бумаг при нём нет, мелочь в карманах, да нож со спичками.

— На человека с рубцом с той карточки похож?

— Савватеев говорит, что сходства нет.

Возле завода стояли полицейские экипажи. За воротами собрались городовые, сторожа и рабочие из ближних домов, поднятые грохотом. Домой никто не расходился. Пахло сырой землёй и гарью. Посреди двора темнела внушительная выбоина, камни знатно разбросало.

Савватеев сидел на перевёрнутом ящике, пока фельдшер перевязывал ему висок. Буран и Гром лежали у его ног и подняли головы, едва я вошла.

— Хотел бы сказать, доброй ночи, Александра Николаевна, Михаил Константинович, но, увы, оно не совсем такое, — проворчал он вместо приветствия.