Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 55 – Айлин Лин

Ерёма заметил движение краем глаза.

— У мастерской! Динамит! — закричал он.

Савватеев резко обернулся. Псы сорвались к забору, охранник с ружьём бросился следом.

Связка ударилась о камни возле стены механической мастерской.

Фитиль продолжал гореть, съедая последние вершки.

Интерлюдия

Фитиль догорал.

Савватеев добежал до связки в три шага, подхватил её за бечёвку и швырнул на середину двора, подальше от стены.

— Ложись!

Динамит ударился о булыжник, подскочил и замер посреди двора. Савватеев рванул прочь, но не успел укрыться. Взрыв вырвал булыжники из мощения, взметнул песок и щебень. Камни застучали по крыше, посыпались стёкла. Воздушная волна ударила Савватеева в спину и вдавила в стену. Некоторое время он не слышал ничего, кроме звона в ушах.

Потом вернулись остальные звуки. Орали сторожа, заходились лаем собаки с соседних дворов, где-то истошно ревел ребёнок. Ерёма что-то кричал с крыши склада, но слов было не разобрать.

Савватеев поднялся на колени и провёл ладонью по лицу. Пальцы оказались в крови, осколок стекла рассёк кожу возле виска. Он чувствовал боль на спине и боку. Впрочем, руки-ноги слушались, значит, остальное могло и подождать.

Посреди двора зияла выбоина. Несколько булыжников вырвало из мощения, в конторе и ближайшей мастерской не осталось целых окон, но стены устояли.

Буран и Гром лежали возле ворот, прижавшись к земле. Буран поднялся первым, мотнул головой и повернулся к дальнему забору, где перед взрывом шумел первый человек.

— Ко мне!

Псы подбежали. У Грома подгибались лапы. Савватеев присел и провёл ладонями по их шеям и бокам, проверяя, нет ли ран.

— Фёдор, останешься во дворе. Никого не впускать и не выпускать, к выбоине не подходить, в мастерскую не соваться. Семён, бери револьвер и за мной.

— А тот, на крыше?

— Думаю, Ерёма его обезвредил.

Фёдор побежал к воротам. Семён, оглушённый не меньше собак, двинулся следом. За калиткой Савватеев подвёл псов к тому месту, где стоял человек, бросивший во двор первый свёрток. Земля под забором была смята сапогами, на верхней доске темнела свежая царапина, а на расщеплённом краю застрял клочок тёмной ткани, вырванный, должно быть, из штанины.

Обследовали и место, откуда прилетела связка динамитных патронов. Буран опустил морду к камням, шумно втянул воздух и зачихал. Гром сунулся следом, но Савватеев успел ухватить его за ошейник. В щелях мощёного проезда темнел рассыпанный порошок. Савватеев растёр щепоть между пальцами, поднёс к лицу и почувствовал, как защипало в носу. Это был перец. Значит, тот, кто бросил динамит, заранее подумал о собаках. Первый положился на приманку: рассчитывал, что псы остановятся возле свёртка и за ним не пойдут. Второй чужой уловке не доверился и позаботился о себе сам. Предусмотрительный ирод.

Перец не уничтожал запах, но совать в него собачьи носы Савватеев не собирался, особенно после взрыва. К тому же беглец не оставил ни одной вещи, по которой можно было бы выделить его запах среди множества других. Поэтому он отвёл собак обратно к дальнему забору. Оба пса обнюхали примятую землю и обрывок ткани.

— Ищи!

Псы рванули вперёд.

Савватеев и Семён едва поспевали. След вёл узким переулком, огибал заводскую стену и пересекал пустую улицу. На мостовой Буран сбавил ход, несколько раз вернулся назад, описывая дугу. Гром отошёл к канаве, втянул воздух и свернул за угол доходного дома. У водосточной трубы нашёлся отпечаток ботинка, возле поленницы валялась сбитая щепка. Перед аркой Савватеев придержал Семёна за плечо.