Книга Пышка. Накормлю тебя нежно, страница 27 – Авелина Атталь

Ты — мой процесс бессмертный.

Твои губы как Wi-Fi —

К ним так хочется подключиться.

Я готов на всё, чтобы ты сказала:

"Витя, ты мой главный сервер".

Я знаю, ты любишь другого,

Но я не могу молчать.

Я буду рядом, пока ты не поймёшь,

Что я тоже умею ждать.

В.»

Я перечитала стихотворение три раза. Потом ещё раз, чтобы убедиться, что мне не мерещится. Потом закрыла лицо руками и тихо застонала.

— Лида, что там? — спросила Катя, выглядывая из-за монитора.

— Ничего, — сказала я, — просто… реклама.

— Странная какая-то реклама, — заметила Катя, но не стала допытываться.

Я убрала листок в сумку и весь день потом думала о том, что делать. Поговорить с Витей? Объяснить, что между нами ничего не может быть?

Но как объяснить то, что и так очевидно? И главное — как объяснить так, чтобы не сделать ему ещё больнее?

Всё началось с того, что Наташа из HR влетела в наш отдел в половине десятого утра с таким лицом, будто ей только что сообщили, что она выиграла в лотерею и одновременно выходит замуж за принца.

— Девочки! — воскликнула она, всплеснув руками. — Вы не поверите! У нас новый консультант по развитию! Настоящая звезда! Говорят, она работала в Москва-сити, в какой-то супер-крупной компании, и теперь вернулась к нам! И знаете, что самое интересное? — она сделала паузу, наслаждаясь моментом. — Она бывшая Ковалёва!

Я как раз наливала себе чай и в этот момент чуть не выронила чашку.

— В смысле бывшая? — переспросила Оля, которая всегда первой бросалась в гущу сплетен.

— В смысле бывшая девушка! — торжествующе объявила Наташа. — Они вместе были, ещё до того, как он стал начальником. Говорят, у них всё было серьёзно. Чуть ли не до свадьбы дошло. А потом она уехала на стажировку в Китай, и они расстались.

Я поставила чашку на стол и сделала вид, что мне совершенно всё равно. Что мне вообще неинтересно, с кем там встречался Станислав Андреевич до того, как стать моим — нашим — начальником. Что я не чувствую, как внутри меня что-то обрывается и падает куда-то вниз, в самые пятки.

— А как её зовут? — спросила Катя.

— Алина, — сказала Наташа. — Алина Романовна. Красивая, говорят, жуть. И очень, очень уверенная в себе.

Я весь день потом не могла сосредоточиться. Цифры в таблицах расплывались, письма я отвечала невпопад, а когда Оля спросила, всё ли со мной в порядке, я сказала, что просто не выспалась.

Стас — я всё ещё не могла привыкнуть называть его так даже в мыслях, хотя мы уже неделю были на «ты» и целовались на набережной, — в тот день в отделе не появлялся. Он был на совещаниях, потом уехал куда-то с генеральным, и я видела его только мельком, когда он проходил по коридору с телефоном у уха. Он посмотрел на меня, улыбнулся — коротко, одними губами, — и прошёл мимо.

А вечером он написал: «Прости, сегодня не смогу. Завтра всё расскажу. С.»

Я сидела на кухне с телефоном в руках и смотрела на эту короткую строчку, и внутри у меня было тихо и пусто, как бывает, когда ждёшь чего-то важного, а потом оказывается, что это важное отменили.

На следующее утро я пришла на работу без контейнера. Впервые за всё время.

Я не могла объяснить даже себе, почему я так поступила. Может быть, потому что мне было обидно, что он не сказал мне про Алину сам. Может быть, потому что я не хотела, чтобы он думал, что я приношу ему еду из обязанности. А может быть, просто потому что я устала чувствовать себя той, кто всегда ждёт, всегда старается — и никогда не знает, что происходит на самом деле.