Книга Пышка. Накормлю тебя нежно, страница 30 – Авелина Атталь

Я смотрела на неё, и чувствовала, как падаю в пропасть.

— Может быть, — сказала я. — Но это не моё дело. И не ваше.

— О, — сказала Алина, и её улыбка стала чуть острее, — я думаю, это как раз моё дело. Я ведь тоже когда-то приносила ему еду. Правда, не супы. Салаты... Он тогда сидел на другой диете.

Она засмеялась, и этот смех был таким же красивым, как и она сама, и таким же холодным.

— Лида, — сказала она, — я не хочу тебя обидеть. Правда. Я просто хочу, чтобы ты знала: то, что у вас сейчас, — это не что-то новое. Это то, что уже было. И это уже заканчивалось. Однажды.

И она ушла, оставив меня стоять у окна с ощущением, будто меня только что очень аккуратно, очень вежливо и очень точно ударили в самое слабое место.

Вечером я не пошла на кухню. Не приготовила ничего. Не принесла контейнер.

Я сидела в кровати, ела мороженое и думала о том, что Алина, наверное, права. Что я — это не что-то особенное. Я просто ещё одна дурочка, которая приносит ему еду. И рано или поздно он устанет.

Я достала из шкафа старые весы, которые не трогала уже года два, встала на них и посмотрела на цифру.

А потом открыла интернет и впервые за очень долгое время вбила в поиск: «диета для быстрого похудения».

Я не знала, что делаю. Я не знала, зачем. Может быть, я хотела доказать Алине, что могу быть другой. Может быть, хотела доказать себе, что достойна любви. И вообще, у меня может быть ещё какой-то смысл в жизни кроме, как поесть.

А может быть, просто хотела хоть что-то контролировать в мире, где всё вдруг стало зыбким и ненадёжным.

Утром я пришла на работу без контейнера. Второй день подряд.

И когда Стас вышел из кабинета и посмотрел на мой стол, а потом на меня, а в его глазах был вопрос, я сделала вид, что не заметила.

Я сидела, пила воду и думала о том, что, может быть, Алина права. Может быть, всё это — просто еда. И ничего больше.

К концу недели офис уже шуршал.

Я узнавала это по тому, как замолкали разговоры, когда я входила в кухню. По тому, как Оля слишком быстро переводила тему, стоило мне подойти. По тому, как Наташа из HR смотрела на меня с той особенной, профессионально-участливой улыбкой, которая у неё означала: «Я всё знаю, но пока молчу».

Слухи расползались, как тесто из переполненной формы.

Сначала я услышала краем уха в курилке — сама я не курю, но мимо проходила: «…а Алина сказала, что Лида таскает ему обеды с самого конкурса». Потом в лифте: «…и записки какие-то в контейнерах, представляешь?» Потом Катя, смущаясь и глядя в сторону, спросила, правда ли, что я «того самого» с Ковалёвым.

— Какого «того самого»? — спросила я, хотя прекрасно понимала.

— Ну… — Катя покраснела, — вы же вместе обедаете.

— Я со всем отделом обедаю, — сказала я.

— Ну да, — сказала Катя, и было видно, что она не поверила.

Самой неприятной была не сплетня. Сплетня — это как дождь: неприятно, но переждать можно. Самым неприятным было то, что источником сплетни, судя по всему, была Алина. И то, что она рассказывала не просто так, а с каким-то расчётом.

А ещё я не приносила еду. Третий день.

Третий день я пила воду, ела на обед половину яблока и салат из сельдерея, который на вкус напоминал мокрую бумагу, и старалась не смотреть в сторону кабинета Стаса. А он — я видела — ждал. Каждое утро он выходил из кабинета и бросал взгляд на мой стол. Каждое утро там было пусто. И каждое утро его лицо на секунду становилось таким, будто он не понимает, что происходит.