Книга Пышка. Накормлю тебя нежно, страница 33 – Авелина Атталь

— Что? — спросила я, хотя не хотела спрашивать.

— Что он не изменился, — сказала она. — Он всё тот же. Он не умеет любить, Лида. Он не умеет быть рядом. Он привыкает к заботе, как к удобной привычке. А потом устаёт. Я через это прошла. И ты пройдёшь. Мой долг — предупредить тебя.

Я смотрела на неё и чувствовала подвох. К чему ей быть добренькой?!

— Может быть, — сказала я. — А может быть, вы просто не подошли друг другу.

Алина посмотрела на меня, и её улыбка стала чуть острее.

— Может быть, — согласилась она. — Но я вижу, как он смотрит на тебя — как на свою собственность. Он уже управляет тобой. Через еду, через твою неуверенность. Прости, конечно, я понимаю все эти тренинги про принятие себя, но... ты уверена, что он увлечён твоим плюс плюс сайз? Или просто закрывает глаза на фигуру ради бесплатной еды?.. Мужчины коварны, моя милая. Я вижу, как ты смотришь на него — ты пропала. Ты зависишь от его одобрения и боишься его потерять. А страх, Лида, — это то, что убивает всё. Даже самое хорошее.

Она ушла, а я осталась стоять в коридоре, чувствуя, как её слова оседают где-то внутри, как пыль.

* * *

Вечером я не выдержала и позвонила Стасу.

— Привет, — ровно поздоровалась я.

— Привет, — ответил он, и я услышала, как он улыбается. — Я как раз думал о тебе. Как хорошо, что ты позвонила!

— Стас, — сказала я, — я хотела спросить про Алину.

На другом конце провода стало тихо.

— Что про неё ты хотела узнать? — спросил он.

— Я не знаю, — сказала я. — Просто… она говорила со мной сегодня, лезла в душу. Рассказывала про вас. Про то, как вы были вместе. И мне это… — я запнулась, — было неприятно.

Он помолчал несколько секунд, а потом признался:

— Лида, — сказал он, — я всё понимаю. Я поговорю с ней. Попрошу её… — он замолчал, подбирая слово, — не лезть.

— Спасибо, — сказала я.

— И ещё, — добавил он, — пожалуйста, не сиди на этой своей диете. Я не знаю, зачем ты это делаешь, но меня это беспокоит. Ты нравишься мне такой, какая есть...

Я хотела сказать, что дело не в нём, что это мои тараканы, моя голова, мои страхи, — но вместо этого просто сказала:

— Я подумаю.

— Подумай, — сказал он, и в его голосе было столько тепла, что у меня защипало в глазах. — Спокойной ночи, Лида.

— Спокойной ночи, Стас.

Я положила трубку и села на кухне, глядя на жёлтые шторы. И думала о том, что Алина права в одном: страх действительно убивает всё. Даже самое хорошее. Особенно самое хорошее.

* * *

А на следующий день я услышала, как Алина говорит Стасу в коридоре:

— Стасик, у меня к тебе дело. Есть один ресторан, «Панорама», на крыше. Говорят, там потрясающая кухня. Может, поужинаем сегодня? Обсудим презентацию в неформальной обстановке.

Я стояла за углом, прижавшись к стене, и сердце у меня колотилось так, что я была уверена: они слышат.

И я услышала, как Стас ответил:

— Хорошо. Давай. В семь.

Я закрыла глаза и прислонилась к стене.

Он с ней идёт на свидание!

На свидание за моей спиной!!!

Всё. Хватит.

Я должна увидеть это сама.

В семь вечера я стояла напротив ресторана «Панорама» и чувствовала себя последней идиоткой.

Было холодно. Я куталась в пальто, которое было слишком лёгким для такой погоды, и смотрела на светящуюся вывеску, и внутри у меня всё сжималось от унижения, потому что я, взрослая женщина двадцати восьми лет, стояла на улице и шпионила за своим мужчиной, который ужинал с другой.