Книга Пышка. Накормлю тебя нежно, страница 34 – Авелина Атталь

Нет. Не своим. Я не знала, чей он теперь.

Я пришла сюда, потому что не могла иначе. Потому что если бы я осталась дома, на своей кухне с жёлтыми шторами, я бы сошла с ума. Я бы представляла их вместе — как они сидят за столом, как она смеётся, как он смотрит на неё, — и эти картинки были бы хуже любой правды.

А правда, как известно, лучше всего видна своими глазами.

Я поднялась на лифте на последний этаж, вошла в ресторан и попросила столик у окна. Девушка-хостес провела меня вглубь зала, и я села так, чтобы меня было плохо видно, но чтобы мне было видно всё.

Их столик был у панорамного окна. Алина сидела спиной к залу, и её тёмные волосы блестели в свете ламп. Стас сидел напротив, и я видела его лицо — усталое, но не несчастное. Он что-то говорил, и Алина смеялась, запрокидывая голову, и этот смех, даже беззвучный, я узнала бы из тысячи.

Я заказала чай. Потом ещё один. Потом ещё.

Я смотрела, как они едят. Как Алина наклоняется через стол, чтобы что-то показать ему в телефоне, и её рука касается его руки. Как он не отдёргивает. Как он смотрит на неё — не так, как на меня, не мягко и не тайно, а просто… смотрит. Как на человека, которого знаешь сто лет.

Я смотрела, как она смеётся над его словами, и как он улыбается в ответ — уголками губ, сдержанно, но улыбается. Я смотрела, как она что-то говорит, наклонившись вперёд, и как он кивает, и как его плечи расслабляются, будто с них сняли груз.

Он не снимал пиджак. Не расстёгивал верхнюю пуговицу. Не делал ничего из того, что делал со мной. Но он был там. С ней. И этого было достаточно.

Я сидела, пила чай и чувствовала, как внутри меня что-то медленно, очень медленно умирает.

А потом случилось то, что поставило точку.

Алина что-то сказала, и Стас покачал головой — я видела, как он улыбается, — и тогда она потянулась через стол и положила ладонь на его руку. Не на секунду. Не случайно. А так, как кладут руку на что-то, что принадлежит тебе.

И он не убрал руку.

Он посмотрел на неё, и в его глазах было что-то такое, что я не смогла прочитать. Может быть, усталость. Может быть, сожаление. А может быть, что-то другое. Что-то, что я боялась назвать.

Я поставила чашку на стол. Руки дрожали.

Я сидела и смотрела, как они разговаривают, как она улыбается, как он кивает, и внутри у меня было так тихо и так пусто, будто из меня вынули всё — все чувства, все надежды, всю ту теплоту, которая жила во мне с того самого дня, когда он попробовал мой суп и закрыл глаза.

Я думала о том, что Алина была права. Что он не умеет любить. Что он привыкает к заботе, как к удобной привычке. Что он устанет. Что он уйдёт. И что я — просто ещё одна женщина, которая приносила ему еду.

Я встала, положила деньги на стол и вышла.

Они не заметили меня. Ни он, ни она. Я прошла мимо их столика — в двух шагах, — и ни один из них не поднял головы. Она что-то говорила, наклонившись к нему, а он слушал, и его лицо было таким спокойным, таким… домашним, что я поняла: вот оно. Вот его настоящая жизнь. А я — это что-то временное. Что-то, что было между ними.

Я вышла на улицу, и холодный воздух ударил в лицо. Я стояла на крыльце, смотрела на огни города и чувствовала, как слёзы текут по щекам, и не вытирала их, потому что не было сил.

Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Стаса: «Как ты? Всё хорошо?»