Книга Пышка. Накормлю тебя нежно, страница 16 – Авелина Атталь

Он поплёлся в кабинет, и дверь за ним закрылась. Я осталась стоять в коридоре с пакетом чипсов, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Жуть какая! Я и забыла, насколько строгим может быть у моего начальника голос.

Я вернулась за свой стол, но работать не могла. Я смотрела на дверь кабинета Станислава Андреевича и представляла, что там происходит. Витя, наверное, стоит, переминаясь с ноги на ногу, и что-то лепечет про серверы и базы данных, а Станислав Андреевич смотрит на него своим ледяным взглядом и говорит что-нибудь вроде: «Я вас предупреждал, чтобы вы не отвлекали сотрудников от работы своими... инициативами».

Через двадцать минут дверь открылась, и Витя вышел. Он выглядел так, будто его пропустили через мясорубку: волосы растрёпаны, плечи опущены, глаза грустные.

Он подошёл к моему столу и тихо сказал:

— Лида, кажется, я вляпался.

— Что случилось? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Станислав Андреевич сказал, что я слишком много времени провожу в вашем отделе и что если я ещё раз... — он запнулся, — если я ещё раз отвлеку вас, он напишет докладную. И ещё он сказал, что чипсы — это не подарок, а... как он выразился?.. «профанация кулинарного искусства». Лида, я не хотел вас обидеть... Я просто хотел сделать вам приятно.

Я посмотрела на него, и мне стало так его жалко, что я чуть не расплакалась. Он ведь действительно не понимал. Он просто был влюблён, неуклюже и по-детски, и не знал, как ещё выразить свои чувства, кроме как подарить мне чипсы и предложить сходить в кафе с вегетарианскими опциями.

— Витя, — сказала я мягко, — ты замечательный. Правда. И чипсы замечательные. Я... я попробую их добавить в салат. Обещаю.

Он поднял на меня глаза, и в них блеснула надежда.

— Правда?

— Правда, — кивнула я. — Только, пожалуйста, не обижайся на Станислава Андреевича. Он просто... он начальник. У него такая работа — следить за дисциплиной.

— Ага, — сказал Витя, и в его голосе было столько скепсиса, что я поняла: он всё прекрасно понимает. — Дисциплина. Ну да.

Он ушёл, а я осталась сидеть, глядя на пакет чипсов и чувствуя, как внутри меня борются смех и отчаяние. Я представила, как Станислав Андреевич, этот холодный, строгий человек, сидит в своём кабинете и злится на Витю за то, что тот посмел подарить мне чипсы, а я ведь даже и не ем их, и вообще, не собиралась принимать!

В обед я всё-таки решилась закончить начатое: взяла контейнер с медовиком и пошла в кабинет Станислава Андреевича. Я не знала, что скажу, но знала, что должна передать ему лично.

Легонько постучавшись, и услышав: «Войдите», я с запинкой вошла.

Он сидел за столом и что-то печатал.

— Лида? — сказал он. — Что-то случилось?

— Нет, — ответила я, и голос у меня дрогнул. — Я просто... это вам. — Я поставила контейнер на стол. — Это медовик. Тот самый, который вы просили. Ну, не совсем тот, вы просили что-то, что я люблю больше всего, а я люблю... — я запнулась, — я люблю медовик. И я подумала, что вы, может быть, тоже...

Я замолчала, потому что поняла, что говорю слишком много и слишком быстро, и что щёки у меня горят, и что Станислав Андреевич смотрит на меня с таким тяжелым выражением, что от страха у меня подгибаются колени.

— Спасибо, Лида, — сказал он тихо. — Я... — он посмотрел на контейнер, потом снова на меня. — Я не ожидал. Что вы так... что вы будете так стараться.