Книга Пышка. Накормлю тебя нежно, страница 15 – Авелина Атталь

Я остановилась на медовике. Не на том сложном, с двенадцатью коржами, который я пекла на дни рождения, а на простом, домашнем, с тонкими коржами, нежным кремом из сметаны и мёда и грецкими орехами.

Бабушка говорила, что медовик — это не торт, это признание в любви, потому что его нужно печь медленно, с терпением, и каждый корж пропитывать кремом, чтобы он стал мягким и таял во рту.

Я пекла его всю ночь.

Утром, сонная, но счастливая, я упаковала кусок медовика в контейнер, прикрепила записку: «Это мой самый любимый. Надеюсь, вам понравится. Лида», — и поехала на работу.

Но не успела я дойти до кабинета Станислава Андреевича, как в коридоре меня перехватил Витя.

Он выглядел взволнованным, взъерошенным больше обычного, и в руках у него был пакет — большой, шуршащий, из которого пахло чем-то солёным и очень знакомым.

— Лида! — воскликнул он, и его лицо расплылось в улыбке. — Я вас искал! Я подумал, что должен сделать что-то приятное для вас. И я знаю, что вы любите готовить, и что у вас дома, наверное, есть всякие продукты, но... — он протянул мне пакет, — это вам!

Я заглянула в пакет. Там были чипсы. Много чипсов. Со вкусом сыра, сметаны и лука, бекона, паприки — целая гора пачек, которые, судя по этикеткам, были из какой-то специальной коллекции «для настоящих гурманов».

— Витя, — растерянно сказала я, — это очень мило, но... я не ем чипсы.

— Я знаю! — с гордостью ответил он. — Но я подумал, что вы можете использовать их для готовки. Ну, знаете, раскрошить в салат, или в суп, для хруста. Я читал, что некоторые шеф-повара так делают. И ещё там есть пачка со вкусом лобстера — это редкая, я специально заказывал.

Я не знала, что на это сказать.

С одной стороны, это было ужасно мило — он старался, он правда старался, — а с другой стороны, я представила, как добавляю чипсы со вкусом лобстера в свой медовик, и мне захотелось одновременно рассмеяться и заплакать.

— Спасибо, Витя, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал искренне. — Это... неожиданно.

— Правда? — он просиял. — Я так рад! А ещё я хотел спросить... — он вдруг замялся, покраснел и посмотрел на свои кроссовки, — вы не хотите как-нибудь... ну, может, сходить со мной в кафе? Я знаю одно место, где подают очень странные бургеры, но там есть вегетарианские опции. Для вас. Я проверял.

Я уже открыла рот, чтобы вежливо откзать, но вдруг почувствовала, что в коридоре стало как-то очень тихо.

Я обернулась и увидела Станислава Андреевича.

Он стоял в дверях своего кабинета, с чашкой кофе в руке, и смотрел на нас — на Витю, который почти напирал на меня с этим пакетом, на моё растерянное лицо, — и в его глазах проявилось столько стали и жесткости, что в коридоре резко упала температура.

— Витя, — сказал он ледяным тоном, и его голос разнёсся по всему этажу, — вы не заняты? У меня к вам есть разговор.

Витя вздрогнул, обернулся и, увидев Станислава Андреевича, мгновенно стушевался.

— Я... да, конечно, Станислав Андреевич, — пробормотал он. — Я сейчас...договорю пять минут…

— Нет, — перебил Станислав Андреевич, и его взгляд скользнул по пакету в моих руках. — Сейчас. Зайдите ко мне. Немедленно.

Витя бросил на меня панический взгляд, но я ничего не могла сделать, кроме как пожать плечами и прошептать: «Удачи».