Книга Развод. Больше никто мы, страница 4 – Юля Шеффер

Он закатывает рукава с таким видом, словно этот разговор его утомляет.

— Это имеет какое-то значение? — бросает равнодушно. — Просто теперь ты все знаешь, и мы можем больше не скрываться.

— Не скрываться? Она — дочь твоего партнера и друга! Ты… Он тебя размажет, когда узнает.

— Он сам далеко не святой, — усмехается презрительно Гончаров. — Ты бы лучше о себе подумала. Нас с тобой ожидает развод.

— Развод? — эхом повторяю я, как будто не понимаю значения этого слова.

Просто я никак не ожидала его услышать.

Это мне изменяет муж, это я должна требовать развода, а не он.

— Да. Меня не устраивает наш брак. Ты слишком много работаешь, — говорит он ровным, почти скучающим тоном. — Не уделяешь мне внимания. Забросила меня.

— Ты сам хотел, чтобы я работала! — я с трудом сдерживаю себя, чтобы не закричать. — Сам сказал, что тебе не нужно, чтобы я становилась скучной и запустившей себя домохозяйкой.

— Хотел. — Он криво улыбается. — Но не знал, что ты станешь одержимой своей работой. Что ты променяешь семью на карьеру.

Я чуть подаюсь вперёд. Меня трясет, и я рада, что дочь не присутствует при нашем разговоре.

— Это я променяла?! Это я одна занимаюсь детьми, домом и еще работаю, а ты… Ты где был все это время, Гордей? Здесь с Лолитой?!

— Ну вот видишь. — Он говорит так, будто это уже не имеет значения. — У нас обоих есть претензии друг к другу, так что развод обещает быть лёгким.

Я смотрю на него, но перед глазами уже мутная пелена — все плывет.

— Какую там обычно причину указывают? — продолжает невозмутимо. — Непримиримые разногласия? Или не сошлись характерами? Выбирай любой вариант — мне все равно.

Глаза противно жжет от накатывающих слез, но я не позволяю себе этой слабости.

Подонок не увидит, какую боль причиняет мне своими словами.

К тому же, он ясно дал понять — ему все равно.

И, словно подтверждая сказанное, Гордей проходит мимо к своему рабочему столу, за которым сидит Ариша, и даже не смотрит на дочь. Берет со стола телефон, на котором, должно быть, куча моих звонков и сообщений, небрежно смахивает их.

Я делаю вдох. Длинный, глубокий.

Развод так развод.

Умолять его не бросать меня я точно не стану.

И сама не прощу его. Никогда.

Но и просто выкинуть нас с девочками из своей жизни не позволю.

Я разворачиваюсь и выхожу из комнаты для отдыха в кабинет, к мужу и Арише, которая раскладывает на брифинг-приставке ручки и, кажется, даже что-то почеркала на матовой столешнице.

— Арина остается с тобой, — сообщаю сухо, уверенно шагая к выходу. — Ее вырвало в садике.

— Почему со мной? — вскинув голову, возмущается Гончаров. — Я так-то тут работаю.

Остановившись в дверях, резко оборачиваюсь:

— Так это, — показываю большим пальцем на дверь комнаты отдыха, — была твоя работа?

Мимика Гончарова, осознавшего, что ляпнул, подумав, весьма красноречива.

Но он настаивает на своем.

— Почему бы ей не побыть с тобой? Ты же — ее мать.

— Потому что я везу на отчетный концерт другую твою и свою дочь. Или предпочитаешь поменяться? — вскидываю брови.

— Нет, — дергает губой, признавая поражение. — На концерт точно нет.

Удовлетворенно кивнув, я не говорю больше ни слова, и ухожу.

Спускаюсь по лестнице, и с каждым шагом внутри меня разрастается черная пустота. Сердце пульсирует в груди, как при открытой кровоточащей ране, но я продолжаю идти, гордо задрав голову и не позволяя себе сорваться.