Онлайн книга «Развод в 44. Я отомщу»
|
От Алисы. От того, насколько сильны мои аргументы, чтобы доказать, что со мной ребенку будет лучше. Доказать, не открывая всей правды о своем противнике. И от того, хватит ли мне слов, чтобы убедить Алису, что я люблю ее. Что она важна мне, а я все еще, несмотря ни на что, нужна ей. На вопрос, как высоки мои шансы выиграть завтра, он ответил обтекаемо: — Шансы есть всегда. У вас, как у матери, есть свои очевидные козыри. Но и мнение девочки, учитывая ее солидный возраст, будет иметь очень серьезный вес при принятии судом решения. При прочих равных оно обеспечит перевес. И если бы мы могли использовать все, что знаем о его незавидном финансовом положении… это бы очень помогло. И если раньше я была против того, чтобы трясти при всех его грязным бельем, после сегодняшнего «непристойного» предложения моя категоричность резко подсдулась. Я пообещала подумать над этим до утра и сказать ему ответ до слушания. Нужно все взвесить. Это непростое решение. Если мы растопчем отца на глазах Алисы, она может возненавидеть меня еще больше, а это не то, чего я добиваюсь. Нужно найти баланс… Погруженная в эти мысли, я паркуюсь недалеко от подъезда. Выключаю фары, выхожу из машины, хлопаю дверцей и только тогда вспоминаю про пакет с едой на переднем пассажирском — заехала по пути в супермаркет, потому что ужина дома нет, а я не ела с завтрака. В середине дня созерцала рожу Невоструева, а она не способствует аппетиту… Забрав пакет, иду к подъезду. И едва не спотыкаюсь о бордюр, увидев знакомую фигуру на лавочке. Сердце, сделав кульбит, замирает, и я тоже. Алиса. Внутри все сжимается. Что она тут делает? Ее отец прислал? Будет просить спасти его, дать ему денег? Или… Но приглядевшись к ее позе, как-то сразу понимаю, что ее привело сюда что-то другое. Что-то… непонятное. Дочь выглядит не как обычно, в ней нет ни привычной дерзости, ни вызова всему миру и мне в первую очередь. Она без наушников, в руках нет телефона и вообще, она кажется какой-то… смиренной. Или испуганной — сидит, руки на коленях, вся съежилась, будто в ожидании приговора или наказания... И даже взгляд, который она поднимает на меня, кажется затравленным. Мне даже видятся в нем слезы… У меня сразу тянет в районе левой груди. — Ты… — я делаю шаг к ней. — Ты меня ждешь? Она кивает, и мне становится по-настоящему страшно за нее. Что бы ни случилось, что бы она ни хотела сказать, это должно быть очень важно. Настолько важно, что она как-то узнала, где я живу, пришла сюда и ждала меня. Хотя могла просто позвонить… — Идем, — говорю я, сглатывая панику, — идем домой. Алиса встает с лавочки медленно, как будто силы ее на исходе, и идет рядом, молча. Ничего не говорит и не смотрит на меня ни в лифтовом холле, ни в лифте, ни когда мы заходим в квартиру. Я ощущаю напряжение в каждом ее движении, в каждом вдохе и смыкании век — она вся как натянутая струна. И я «натягиваюсь» тоже. — Алиса, что случилось? — спрашиваю, когда она проходит и садится на край дивана. — Я слышала твой разговор с папой, — говорит она после длинной паузы, когда я почти была готова задать свой вопрос повторно. — Сегодня. Я была в кафе, мы с Лизкой ели пасту на втором этаже. Она первая увидела вас. Случайно. Я стою напротив, замерев. Даже не дышу. То, что я чувствую сейчас, — не страх, не паника, не удивление. Это... все сразу. И сильнее всего — боль. Потому что она слышала. |