Книга После измены. Вам меня не сломать, страница 41 – Юля Шеффер

Но почему папа так расстроен, если она просто съехала от их? Сильно скучает по правнуку? Переживает за мамину реакцию? Или не обошлось без скандала?

— Тома… Она оставила Олежку и ушла, — наконец выдавливает из себя папа. — Понимаешь? Бросила сына. И фьюи-ить!

Нет, не понимаю.

Вообще не понимаю. Как это бросила?.. Ведь это ее ребенок. Ее сын от любимого мужчины. И вот так просто оставила его родителям и ушла?!

Как это возможно?

— Куда ушла? К кому? — пытаюсь докопаться до истины.

Уверена на сто процентов, что просто так, в никуда, Аглая бы не ушла. Не те жизненные приоритеты.

Если только в голове у нее не помутилось. Бывает же послеродовая депрессия. Но тогда ей к специалисту надо. И срочно.

— Это все подружка ее виновата. Ольга. Она Аглашу подбила. Помнишь ее? Белобрысая такая. Тоже из той вашей компании, — начинает более-менее связно рассказывать папа, обвиняя в случившемся кого угодно, только не саму Аглаю.

А во мне все кипит. Ее, что, на веревочке из дома уводили? Как козу со двора?

Злюсь, негодую и снова включаюсь в разговор, лишь когда слышу от папы знакомое имя.

— Вот и получилось, что Мишка Карпов, ты его, наверное, тоже помнишь, уехал, а она беременная осталась.

Что?!

Миша?!

А он-то там каким боком оказался втянут? Папа ничего не перепутал?

Хорошо, что я сейчас сижу на кровати, иначе бы у меня подломились ноги от такой новости, и я рухнула бы я на пол.

— Подожди, пап! Кто беременный остался? Аглая? Или Ольга? — у меня уже все в голове перемешалось. Как Аглая могла быть беременна от Миши? Или папа все-таки говорит про Ольгу?

А если это правда…

— Ольга! Мишка этот летом приезжал. И у них тут шуры-муры закрутились. А как отпуск у него закончился, он и уехал. А Ольга, кажись, от него и родила.

Родила?..

От… Миши?..

Еще один удар под дых.

Всего три слова, и все мои планы на будущее, мои надежды на счастье снова оказываются перечеркнутыми.

У Миши есть ребенок?

И что это за белобрысая Ольга?

Не могу сообразить. В нашей “компашке”, как называют ее родители, их было трое. Которая из них?

Миша…

И сердце почти пробивает грудную клетку. Так надсадно стучит. Так громко.

Мой Миша бросил беременную женщину на произвол судьбы?

Он объяснялся мне в любви и звал замуж, зная, что у него вот-вот родится или уже родился ребенок от Ольги?

Нет, Миша не мог этого сделать!

Не мог!

Это все какое-то ужасное недоразумение! Наговор на моего любимого мужчину!

Ведь Миша не такой!

Или такой?

Такой же, как и Эдик. Тот же смог…

Вот только Миша — не Эдик! Совсем-совсем не Эдик!

Миша другой! Тот Миша, которого я знаю, которого люблю…

Нет, вся эта история с внебрачными младенцами — это не про него!

— Вот Ольга и сбила ее с панталыку, — продолжает рассуждать папа. — Ходили они с Аглашей, гуляли с колясками. Вот и доходились.

А я отключаю все свои эмоции, прячу их глубоко-глубоко и начинаю задавать папе конкретные вопросы, пока он еще чем-нибудь меня не огорошил.

И на слово я ему сейчас не поверю. Задурить папе голову можно запросто. Поэтому и преждевременных выводов я делать не буду, даже если кому-то этого очень хочется. Сначала досконально во всем разберусь и поговорю с Мишей, а потом видно будет.

Не верю я, что он пустился во все тяжкие в родном городе. Или я на него смотрю другими глазами?