Книга После измены. Вам меня не сломать, страница 40 – Юля Шеффер

— Миша, какие самцы? Где я, и где они? — и рада бы посмеяться, но вижу, что для него это острая тема.

— Они везде, — мрачно бросает мой теперь уже жених.

— Они, может, и везде, но мне не нужны. И что значит “уведут”? Я не собираюсь никуда уводиться, — с жаром убеждаю Мишу, а он довольно улыбается, как кот, наевшийся сметаны.

— Ах, ты провокатор! — это что же, он меня так гениально развел, чтобы услышать желаемое? Вот ведь хитрец! — Ты сомневаешься во мне?

Шутки шутками, но поиграть в ревность можно, а если это всерьез? Не может быть!

— Миш, ты ревнуешь, что ли? — ни за что не поверю.

Передо мной сидит состоявшийся, уверенный в себе мужчина, и чтобы он…

— Да я тебя с пятнадцати лет ревную. Думал, что уже иммунитет выработался, а тут накрыло, — виновато басит Миша. — Ты такая красивая, Царица!

— Красота — в глазах смотрящего, Миша, — вырывается из меня прочитанное когда-то мудрое изречение. — Это ты меня такой видишь, потому что ты — мой мужчина.

— Твой, — подтверждает он. — Только твой!

И Миша, что называется, кует железо, пока горячо.

— А со свадьбой я вот что думаю… — и мой жених подробно и обстоятельно делится со мной своими планами.

Проект у него, конечно, грандиозный. Но… и у него, и у меня это не первая свадьба. Может сделаем ее немного скромнее?

Вот только Миша со мной в корне не согласен и приводит в свою защиту убийственные аргументы.

— Том, вот будут у нас дети, и что мы им покажем? Роспись в ЗАГСе? Пришли и поставили две закорючки? Нет, пусть они видят — папа с мамой любят друг друга, у них праздник, день рождения семьи! Все должно быть, как в сказке, чтобы наша дочь с этим росла, чтобы хотела так же, как мама. Понимаешь?

Очень хорошо понимаю. Вспоминаю, как я любила в детстве рассматривать свадебные фотографии родителей. Их было всего несколько штук, но они притягивали меня, как магнит. Мама — в красивом белом платье и фате, папа — в черном костюме. Смущающиеся, улыбающиеся и счастливые!

— И вообще, гулять так гулять, в конце концов я женюсь пусть и не в первый раз, но в последний! И собираюсь жить с тобой до конца жизни. А ты?..

Похоже, я действительно попала в сказку, ванильно-сахарную аж до приторности. Я и верю и не верю, что такое возможно. Но все вокруг меня становится настолько идеальным. Неужели наступила та самая белая полоса?!

И я так и думаю… до ночного папиного звонка одним непрекрасным днем.

Папа рушит традицию и звонит не ранним утром, а почти ночью, пугая меня неимоверно. Как минимум, я подозреваю сердечный приступ у мамы. А про максимум даже думать не хочу!

— Дочь, прости… — папин голос звучит глухо и как-то совсем безнадежно, подтверждая мои худшие предположения.

За что он просит прощение?

— Что случилось? — тишина в телефонной трубке бьет по нервам, и я первая нарушаю затянувшуюся паузу.

— Аглаша… Она ушла… — и папа снова замолкает.

Аглая. Не мама. Это уже проще.

Стоп!

В каком смысле “ушла”? Умерла что ли? Потому что если просто куда-то вышла, у папы не может быть такого похоронного голоса. И не стал бы он из-за этого звонить мне в ночи!

— Пап, я ничего не понимаю. Объясни наконец по-человечески, что произошло. Не молчи!

У меня пока только одна годная версия — Аглая на что-то психанула и вместе с сыном съехала от родителей. Вроде бы, она так и продолжала жить с ними после родов — ей была нужна помощь с малышом. Вместе с Эдиком или нет — вот этого не знаю. Не интересовалась.