Книга После измены. Вам меня не сломать, страница 37 – Юля Шеффер

Ну, вот, благодаря Мишке, и разрешилась проблема, которая еще вчера казалась мне абсолютно безвыходной.

— Миша, спасибо! — радуюсь я и за младенца, и за отсутствие необходимости участвовать мне в его спасении.

И вот что это вчера было? Зачем мама звонила мне? И задаю сама себе крамольный вопрос — она на самом деле была уверена в смертельной опасности для своего правнука, или это была очередная манипуляция? Новая попытка вернуть “блудную дочь” в лоно семьи? Только вот по иронии судьбы и воле мамы роль этой самой дочери выпало играть мне, а не Аглае.

Все. Это была последняя мамина выходка, на которую я повелась. С Мишкиной поддержкой или без, но больше я в этих играх не участвую. Никогда. Ни за что.

— Царица, это нужно отметить, — вдруг предлагает Мишка и тут же интригует меня. — И я даже знаю где. Кстати, Том, ты сколько детей хочешь?..

Жизнь идет своим чередом.

Дни торопливо бегут, неминуемо приближая нас к Новому году.

А Мишка держит свое слово. После нашего судьбоносного разговора мы с ним много времени проводим вместе. Ну как много… С учетом того, что у него собственный бизнес с несколькими направлениями, а у меня новый коллектив, в котором я только нарабатываю профессиональную репутацию — работой мы завалены по самую макушку. Поэтому встречаемся мы с мужчиной неопределенного статуса (как я называю Мишку про себя, и только про себя, и то лишь потому, что стесняюсь признаться самой себе в очевидном) пару раз в неделю в будние дни и почти каждые выходные.

И не всегда мы бываем с ним вдвоем.

Иногда куда-нибудь в ближнее Подмосковье выезжаем вчетвером — вместе с Илиной и Соней, моими соседками, которые уже почти перешли в разряд подружек. Так, на прошлой неделе Миша возил нас в уютный Клин в дом-музей Чайковского. А чуть позже, после новогодних каникул, мы планируем поездку в Шахматово.

Иногда мы объединяемся с Мишиными друзьями и знакомыми, чтобы поболеть за его любимые команды. Хоккей, баскетбол, волейбол. Я открываю для себя новый мир ярких эмоций, когда адреналин зашкаливает, и ты перестаешь сдерживаться — кричишь на трибуне так, что срываешь голос, вскакиваешь с места, дуешь в смешную дудку изо всей мочи.

Именно на хоккейном матче мы первый раз целуемся с Мишей, когда после долгой и нудной ничьей наши почти на последней минуте забивают победный год. Я бросаюсь ему на шею и визжу от радости, ликуя: “Ми-и-и-ша! Ты видел? Видел?!” А он оглушающе свистит и что-то кричит в ответ, подхватывая меня на руки. И наши губы вдруг случайно соприкасаются. И мы замираем. И в этот миг весь мир останавливается вместе с нами.

А вот с родителями мое общение почти сходит на нет. Видно, так тому и быть. Наверное, в нашем случае права народная мудрость, что “с глаз долой — из сердца вон”.

Созваниваюсь я теперь только с папой. И все наши разговоры проходят примерно по одному сценарию. Он рассказывает мне про себя, потом вставляет одно-два слова про мамино здоровье и расспрашивает про мои дела. Про Аглаю и ее беременность папа молчит. И я его об этом тоже не спрашиваю. Не интересно.

Порой у меня вообще складывается впечатление, что папа решается на разговор со мной, только когда он находится где-то один, без мамы и Аглаи. Но меня это уже не задевает. Так даже спокойнее.