Книга После измены. Вам меня не сломать, страница 19 – Юля Шеффер

— Ты, наверное, что-то не так поняла, Тома, — в мамином голосе слышатся просящие, умоляющие нотки. Видимо, она все-таки надеется от меня услышать, что это, мол, шутка, прикол, “улыбнитесь, вас снимает скрытая камера”. — Может им поговорить вдвоем было нужно. Может Эдик хотел помочь Аглаше. Может…

Мама отчаянно сопротивляется правде, не желая верить в двойное предательство младшей дочери и зятя.

А вот папа молчит. И взгляд его становится все пронзительнее, все жестче.

— Подожди, Галь, — он обрывает маму и снова садится напротив меня на диван. — Тома, давай-ка по порядку.

Ну, по порядку так по порядку. Слушайте!

— Они здесь были не просто вдвоем. Они были… — мне стыдно это озвучить в лицо родителям. — Они были а-ля натюрель. Понимаете?!

— То есть… — папа беспомощно смотрит на меня. — Ты хочешь сказать, что они были…

— Да, про это я и говорю, — не конкретизирую, не называю вещи своими именами. Все тут взрослые люди, поймут и так. — И вообще Аглая мне заявила, что у них с Эдиком любовь.

— Какая любовь? — пугается мама, и у нее на щеках появляется румянец.

А я совсем не к месту вспоминаю известный диалог жены и любовницы из ее любимого фильма, над которым мы раньше всегда смеялись:

— Кака любовь?

— Така любовь!

А вот в жизни-то, когда тебя лично касается, это оказывается ни фига не смешно.

— Она сказала, что большая, — почти дословно передаю родителям слова Аглаи.

— Дурь это, а не любовь, — ругается отец. — Сумасшествие какое-то. То, что ты говоришь, Тома… Это ведь один раз у них было?

Папа тоже хочет верить в лучшее — что измена его младшей дочери с моим мужем была случайной и лишь однажды, чтобы попытаться хоть как-то обелить ее. Но даже если бы так все и было, что это меняет в нашей ситуации?

Вздыхаю и окончательно разочаровываю его, лишая всякой надежды.

— Нет. Они встречались регулярно. Несколько месяцев. У Володи есть записи их… встреч.

Мама ойкает и испуганно закрывает ладошкой рот.

А папа бледнеет и крепче сцепляет челюсти так, что у него проступают желваки.

— Поэтому Вовка ее и наладил, да? — он обреченно уточняет у меня.

— Да, — киваю.

И в комнате становится так тихо, что слышно каждое движение почти бесшумного маятника в настенных часах — влево, вправо, влево, вправо.

— И что же теперь будет, дочь? — мама всхлипывает и снова зажимает себе рот ладошкой.

И ей, и папе плохо от услышанного, да и я держусь из последних сил. Но хотя бы внешне пытаюсь оставаться спокойной. Мои эмоции родителям сейчас не нужны. Им со своими бы чувствами справиться.

— Два развода будут, мам, это точно. Мы с Володей разговаривали, он непреклонен. Прощения Аглае не будет. И я Эдика простить не смогу. Сами понимаете. А что дальше, не знаю.

— Как же мы теперь… — мама вытирает слезы.

А папа с каждой минутой все больше хмурится.

— Тома, ты же понимаешь, что мы с мамой должны поговорить об этом с Аглаей. Узнать у нее…

Понимаю. Так было всегда. С самого детства. Если мы ссорились, родители обязательно разговаривали с нами обеими и лишь потом наказывали. Обычно тоже обеих, чтобы никому не было обидно.

Но сейчас я за косяк Аглаи наказываться "за компанию" не собираюсь!

— Как же так?.. — продолжает причитать мама, качая головой из стороны в сторону. — Что же нам теперь делать?..