Онлайн книга «(НЕ)Бывшие. Богом данные»
|
— Да, Мими. Непременно! — светлая макушка склонилась ближе, и бабушка коснулась взъерошенных волос, ласково приглаживая пряди. — Когда останется одна и станет умирать в канаве, я обязательно явлюсь и расскажу ей, кто вернул ее туда, где ей самое место. Удивительно, но то плотное облако концентрированной ненависти, что клубилось на кухне, должно было бы отравлять воздух и душить тех, кто в нем находился. Но и блондин, и его престарелая родственница, казалось, с каждым вдохом лишь заряжались энергией. И их сверкавшие ненавистью и предвкушением глаза не обещали ничего хорошего той самой таинственной «гадине». Когда с чаепитием было покончено, Мими, в миру — Мария Федоровна, обратилась к чуть успокоившемуся внуку: — Мой дорогой, так чем ты меня порадуешь? Или не ты, а вы с Агнесс? Блондин скривился: — Пока абсолютно ничем. Я загнал ее в клинику, анализы и обследования говорят, что здорова. Нанял детектива — чисто. Бывает только у родителей, в своей школе искусств, да в магазинах и салоне красоты. Переговорил с тестем, обозначил нашу позицию. Получил уверения, что у них в роду нет наследственных заболеваний, и Несса обязательно порадует меня наследником вот-вот. И денег, конечно, тоже получил. — Думаешь, откупается? — Еще пару таких отступных и мы сделаем у тебя здесь шикарный ремонт, а я смогу сменить машину на нечто более достойное, — усмехнулся внучек старой ведьмы. Мария Федоровна обвела взглядом окружающую обстановку и презрительно фыркнула: — Кому он, этот ремонт, теперь? Мне скоро уже в склеп фамильный переезжать. Там лучше сделай косметику. Да машину себе возьми поприличнее. Последней модели. Здесь я не волнуюсь — ты сам прекрасно знаешь, какую. У тебя безупречный вкус, мой цыпленочек. — Спасибо, Мими, лишь ты одна меня всегда понимала и поддерживала. Не волнуйся, будет у нас наследник. Через год или два. Бабушка выразительно скривилась: — Боюсь недотянуть, милый. Феденька, ты только не злись… У тебя же должен уже быть ребенок? Голубые глаза сверкнули злостью, но голос внука был ровным: — Ты снова про эту дуру деревенскую? Если она все же рискнула, то родила года два назад. — Так, может, его? Забрать? Воспитать, как подобает? Раз жена твоя не в состоянии даже родить, пусть растит, кого дали… — выцветшие глаза блеснули безуминкой. — Стараться продолжайте, но если там сын… ты же понимаешь? Семя великого предка, почти как мой покойный батюшка… Негодующий внук бегал по кухне молча. А потом опустился на пол у ног той, что растила его, всегда была на его стороне, пожертвовала своим счастьем ради него: — Мими, ты знаешь — для меня нет тебя дороже. Я люблю тебя бесконечно. Я всегда делал то, что ты считала необходимым: учился, женился. Я обожаю тебя. Тебя одну, но, дорогая, не ты ли говорила, что девка из деревни — лишь развлечение и инструмент мести? Еще мы не смешивали нашу кровь с этой дояркой? А сейчас? Тяжелый вздох, надсадный кашель, и вот паникующий Федя уже подносит бабушке ингалятор и стакан кипятка. — Мой цыпленочек, моя единственная радость и утешение, ты для меня превыше всего на свете. Потому страшно. Мне страшно уходить, оставляя тебя здесь одного. А так хоть и доярки сын, но родная кровь. Раз уж случился? Ты бы уточнил, а? Внук долго смотрел Марии Федоровне в глаза, а потом вновь, как и всегда, покорно склонил голову: |