Книга (НЕ)Бывшие. Богом данные, страница 18 – Дора Шабанн

И через двадцать минут милая девочка-фельдшер со «Скорой помощи», успокаивающе погладив меня по руке, сказала:

— Собирайтесь, Нонна Аркадьевна, поедем. Вам надо будет полежать.

Занавес.

Ай да понедельник.

Ай да Нонна.

'Люди — такие твари. Им бы только на чужом горбу в рай

или жить за чей-то счёт. Ушлые, сволочи…'

К. О. Зарецкий

— Вот что за дрянь такая? Все ей неймется! — статный, рослый блондин, из тех, что еще называют «порода», метался по большой кухне в отлично сохранившейся обстановке монументальной квартиры одного из домов на Московском проспекте в стиле «Сталинский ампир».

Да, это жилище знавало лучшие времена, но и сейчас, несмотря на то, что громоздкий, из натурального дерева, кухонный гарнитур был середины прошлого века, а отделку стен и потолка стоило бы обновить, все вместе еще смотрелось достойно.

Чего нельзя было сказать о даме, восседавшей в большом кресле во главе стола.

Она была словно гротескное изображение злой колдуньи из сказки Братьев Гримм: вызывающе худа и седа, исключительно морщиниста, с длинным, тонким крючковатым носом, одета в старомодное платье из тяжелого, темного атласа с глухим воротом, явно шитое на заказ лет тридцать назад. При тяжеловесной броши с линялым пером и неугасимом блеске выцветших серых глаз.

Мадам была «с претензией» и прямиком из середины прошлого века, как и кухонный гарнитур.

— Не сердись, милый, ты уже много сделал… — сухая морщинистая рука похлопала мужчину по плечу, едва он опустился на соседний с креслом стул.

— Ну да, лишил этого сопляка «любви и счастья». Но он держится, и она не страдает. И вообще, этого мало!

«Колдунья» тихонечко засмеялась:

— А скоро лишишь ее семейного бизнеса. Вздрогнут все. Да-да! А в жизни этой гадины вот-вот случится тот самый удар, который она не перенесет.

Широкая, полная злого предвкушения, улыбка исказила правильные, аристократические, черты блондина, а его собеседница продолжала:

— И всё это у тебя получается легко и играючи, потому что ты, мой дорогой, очень-очень умный. Настоящий наследник великого предка, да. И если тебе в этот раз чуть-чуть не повезло, то это ничего не значит.

Блондин вновь подскочил и зарычал:

— С чего он так рано явился, скажи? Я ведь почти успел. И эта старуха сумасшедшая! Ну, как, Мими, как? Объясни? Я ей ножом, а она меня простой папкой для бумаг била, ты представляешь?

Тетушка, а скорее, бабушка успокаивающе погладила злого родственника по щеке, лишь только он к ней склонился, в ярости сверкая глазами:

— Феденька, милый, не волнуйся! Помни, что когда проклятая ведьма уйдёт в тень и начнёт заниматься только своими проблемами, так тебе окажутся все дороги открыты. И гранты, и должность, и уважение…

Крепкий черный цейлонский чай пролился в тонкий фарфор, а морщинистая рука, вся в старческих пигментных пятнах, не дрогнув, подала чайную пару бесценному внучатому племяннику — единственной надежде сохранить великую кровь:

— Ну, и денежки, конечно, придут следом. Ты, мой дорогой цыпленочек, этого достоин. Ты один! Не только перед величием имени, но и перед твоими достижениями люди будут склонять головы. Ты это заслужил. А та, что посмела перейти дорогу — дрянь, мышь, плебейка, выскочка! Она сотню, нет, тысячу раз пожалеет!..