Книга Развод по собственному желанию, страница 50 – Нелли Наивина

— Купите яхту. Раздражайте капитана.

— Уже пробовал в двадцать пять лет. Быстро надоедает.

— Заведите собаку.

— Собаки требуют постоянства и терпения. Две вещи, в которых меня всегда подозревали, но никогда не находили доказательств.

— А я нахожу доказательства каждый раз, когда вы пытаетесь открыть банку с огурцами без посторонней помощи, — сказала Марина, и оба вспомнили сцену, где банка проиграла Виктору со счётом три-один в пользу мебели кухни.

Он усмехнулся, но усмешка быстро уступила месту чему-то более серьёзному, что Марина видела у него редко — растерянности.

— Марина, я хочу сказать одну вещь, и предупреждаю заранее, что скажу её плохо, потому что последний раз я говорил подобное лет пятнадцать назад, и тогда меня, кажется, послали.

— Ободряющее начало.

— Мне нравится проводить с тообой время. И не потому что ты единственный человек, который приносит мне кофе, не спрашивая разрешения на каждый шаг, а потому что ты единственный человек, который не боится сказать мне, что я веду себя как идиот.

— Это была констатация факта, а не комплимент.

— В вашем исполнении это одно и то же.

Марина отложила чашку, стараясь выглядеть так, будто её сердце не устраивает внутри грудной клетки полноценное собрание акционеров.

— Виктор, если ты сейчас пытаешься сказать что-то серьёзное, предупреждаю: я плохо реагирую на серьёзность без предварительного уведомления. У меня для таких случаев обычно есть план и таблица.

— У меня для таких случаев обычно есть исполнительный директор, который делает это за меня, но в данном случае, кажется, придётся справляться самому.

— И как успехи?

— Ужасно, — честно признался он. — Я двадцать лет руководил компанией с оборотом в миллиарды и не могу выговорить одно предложение женщине, которая режет мне хлеб, потому что я до сих пор путаю, какой рукой держать нож после физиотерапии.

— Хлеб я режу, потому что ты держишь нож как оружие противника, а не столовый прибор.

— Марина.

— Что?

— Помолчи пять секунд. Мне нужно закончить мысль хотя бы раз в жизни.

Марина, к собственному удивлению, замолчала. Не потому что испугалась, а потому что впервые за долгое время почувствовала: то, что сейчас будет сказано, важнее любой остроты, которую она могла бы придумать.

— Я, — начал Виктор с той же интонацией, с которой обычно объявлял советам директоров о сделках на миллион, — влюбился в тебя примерно на второй неделе, когда ты накричала на меня за отказ от физиотерапии, а потом лично отвезла меня на приём, ругаясь всю дорогу. Я не признавался себе в этом два месяца, потому что признание означало бы, что мужчина, привыкший контролировать всё, включая погоду за окном своего офиса, потерял контроль над собственными чувствами из-за женщины, которая ведёт учёт своим эмоциям в таблице.

Марина молчала. Не потому что не знала, что сказать, — она знала слишком много вариантов, и все они казались недостаточными.

— Ты закончил мысль? — спросила она наконец.

— Закончил. И теперь чувствую себя нелепо, потому что ты молчишь, а я привык, что после моих объявлений люди хотя бы притворяются впечатлёнными.

— Я впечатлена. Просто пытаюсь понять, добавить ли этот момент в блокнот как пункт или начать новый список.

— Марина.

— Хорошо, хорошо, — она подалась вперёд, взяла его за руку, ту самую, которая всё ещё не до конца доверяла собственным пальцам, и сказала то, что откладывала записывать в любые таблицы, потому что боялась, что цифры это обесценят. — Я тоже. Влюбилась, я имею в виду. Примерно тогда же, если быть точной. Хотя официально я это осознала, когда поймала себя на мысли, что хочу, чтобы ты остался на ужин, а не потому что тебе неудобно готовить самому.