Книга Рождество на ферме «Остролист», страница 69 – Джо Томас

* * *

— Мы сделали это! – Я даю «пять» Лью, потом папе, и мы втроем, улыбаясь, как чеширские коты, мчимся по главной улице к кафе и видим, что там уже выстраивается очередь.

— Ура! – кричит папа вместе со мной, когда я останавливаюсь перед кафе и рассматриваю линию из людей с Тумом Бахом во главе. Я резко дергаю ручной тормоз. Мы все обводим глазами собравшихся.

— Очевидно, мы делаем то, что нужно людям, – говорю я.

— И твои посты играют в этом не последнюю роль. – Папа гордо улыбается мне.

Лью кладет руку мне на плечо, отчего внутри все переворачивается.

— У тебя хорошо получается. Ты большая молодец, что распространяешь информацию. Люди поддерживают Мэй, а настоящая домашняя еда обретает популярность. Тебе есть чем гордиться. Ты и мне глаза раскрыла.

Я поворачиваюсь к нему. Этот Лью, в старой футболке для регби, с кастрюлей закваски в руках, совсем не похож на того, которого я встретила в первый день. Мне очень нравится этот Лью, несмотря на все попытки противостоять его очарованию.

— Давайте раздавать еду. Думаю, завтра нам надо принести какие-нибудь рождественские украшения. Повесить гирлянды на окно. Попробовать сплести венки, как раньше.

— Хорошая идея! – соглашается папа. – Наконец достану елочные шары из шкафа под лестницей.

— Они уже давно не видели света, – киваю я.

— Без тебя во всем этом никакого смысла, – признается папа, и я чувствую, что он рушит стену, которую сам и воздвиг, приподнимает броню, которую надевал каждый раз, когда говорил, что у него все хорошо и ему нравится проводить Рождество в одиночестве.

— Ну сейчас я здесь, и я никуда не хочу уезжать, пап. Я именно там, где хочу быть.

— Если ты уверена…

— Уверена! Пошли занесем еду и начнем раздавать. Нам бы еще включить рождественские песни.

Мы выходим из грузовика с кастрюлями каула и батонами свежего хлеба в руках. И я начинаю петь:

— Вот волхвы с востока идут…

Папа и Лью присоединяются:

— Взяв дары, не глядя на труд…

— Через пустыню к Божьему сыну, – выводит Лью великолепным тенором, – долгий свершают путь…

— Ух ты, регбисты еще и петь умеют! – восхищаюсь я. – О, чудная волхвов звезда…

Мы доходим до конца припева, когда замечаем Мэй. Только она не в кафе. Она на улице.

Дверь больше не заперта, и двое мужчин возятся с ней.

Мы останавливаемся и смотрим. Мое сердце сжимается.

— Мэй, что происходит? Что случилось?

Дрожа, крепко обхватив себя руками, она указывает пальцем на мужчину:

— Он случился!

Ледяная капля мокрого снега падает мне на лицо. Снова тот молодой сотрудник. Джош. Он явно выполняет чье-то распоряжение. Добивается наилучших результатов, проявляет лидерские качества. В груди будто лопается пузырь.

— Опять вы! – Я сверлю взглядом человека, так похожего на меня в молодости. – Хоть бы кого-то посолиднее прислали. И вообще – мы тут, знаете ли, не собираемся сдаваться. Люди не хотят закрытия кафе. Им важно, чтобы все оставалось как есть!

— Послушайте, я просто выполняю свою работу, – вежливо отвечает Джош. – Как вы знаете, это помещение было продано, и владельцы компании, где я работаю, намерены сюда въехать. У них есть график, которого они должны придерживаться, чтобы открыться в новом году.

Я понимаю его чувства. Но сейчас речь не только о работе. Я ставлю кастрюлю с каулом и, уперев руки в бока, говорю: