Книга Рождество на ферме «Остролист», страница 68 – Джо Томас

Но она либо не слушает, либо игнорирует меня и продолжает двигаться дальше по полю. Собаки бегают где хотят.

— Тут не собачья площадка! – кричу я. – Забирайте своих питомцев!

Мне до нее не добежать, так что я делаю единственное, что могу: снимаю ее на видео, продолжая призывать к порядку. В конце концов она уходит, и собаки следуют за ней.

Я бледнею от ярости. Как она смеет выпускать собак, чтобы те пугали моих овец? Они – источник дохода фермы. Папиного дохода и, если я останусь тут, моего. И что я могу сделать? Только одно! Я продолжаю запись. Я рассказываю всем, кто готов слушать, о собаках, которые сейчас резвились среди стада, и о полном пренебрежении их хозяйки к чужим животным. Надеюсь, сигнал тут ловит.

— Овцы – источник дохода фермы! Недопустимо использовать их как игрушки для питомцев! – возмущаюсь я. – Держите собак на поводке, если не можете их контролировать и если рядом есть скот.

Закончив свою речь, я спешу обратно к «Лендроверу». Папа сидит спереди, в обнимку с кастрюлей каула и батоном свежеиспеченного хлеба. Вдыхая чудесные запахи, я думаю о сыре. Сыр с хлебом стал бы хорошим дополнением к нашим блюдам. Сможем ли мы его делать, когда овцы начнут ягниться? Я отгоняю эту мысль. К тому времени мы либо продадим все поля под солнечные батареи, либо мне придется искать какую-нибудь работу.

Я чуть не подумала – «настоящую работу»! Ужас! Разве не я постоянно твержу в соцсетях, что фермерский труд – один из самых непростых и достойных? Люди должны понимать, что если фермеры не смогут зарабатывать на жизнь, то и еды на столах не будет! Индейки и брюссельская капуста должны откуда-то браться. И желательно не с другого конца света, когда мы можем производить все сами, на своей земле.

Я сажусь за руль «Лендровера» и хлопаю дверью. Никто не говорит ни слова. Я делаю глубокий вдох, вставляю ключ в замок зажигания и включаю его. Двигатель пытается запуститься, но не оживает. Я жму на педаль газа. Р-р-р, р-р, р… Он глохнет.

— Черт возьми! – Я хлопаю по рулю. – Мы так никуда не уедем. – Я чувствую запах бензина и понимаю, что залила его в двигатель.

— Нам нужно как-то добраться до кафе, – говорит папа. – Мы не можем всех подвести. Тум Бах ждет обед. Если не мы, он вообще с людьми видеться перестанет. И мы не можем бросить Мэй одну.

— А как насчет такси? – спрашивает Лью, доставая телефон.

— Вряд ли. У нас тут работает только одно, и оно не подъезжает к дому, – объясняет папа.

Я обвожу взглядом двор, и мне в голову приходит идея.

— Подождите-ка…

— Только не предлагай нам квадроцикл. – Папа усмехается.

Я выпрыгиваю из «Лендровера», едва не споткнувшись, бегу обратно в дом и открываю ящик старого деревянного комода, где лежат ключи. Потом возвращаюсь во двор, к старому грузовику для перевозки скота. Открываю тугую дверь и сажусь в него. В старые времена, когда папа ездил на рынок, я сидела на пассажирском сиденье, а когда стала старше, получила права и сама водила этот грузовик. Я вставляю ключ в замок зажигания.

— Давай, старина. – Я похлопываю по приборной панели и поворачиваю ключ. Грузовик медленно пробуждается, словно большой старый фермерский кот после долгого сна – сердито, неохотно, с большим трудом, но все-таки пробуждается. – Да! – Я выпрыгиваю из кабины, машу папе и Лью, и мы все радостно смеемся, словно выиграли в лотерею. Может быть, это маленькая победа, но именно маленькие победы складываются в большую. Я не могу вспомнить, когда в последний раз так радовалась. Когда я в последний раз была так взволнована, напугана, встревожена, счастлива? Такая жизнь может быть тяжелой, но она очень реальна. Я кладу телефон на приборную панель и закрываю дверь.