Книга Не открывайте глаза, профессор!, страница 84 – Ефимия Летова

— Лжи в мешке не утаишь, — хмыкнула я. — Ближе к делу, фэрл, не давите на жалость. Что вам от меня-то нужно?

— Ты не будешь свидетельствовать в магистрате против Глании. Тебя — такую — никто не должен увидеть. Глания сама по себе не агрессивна и не опасна, Мортенгейн специально злил её, это он во всём виноват! Ты — случайная жертва, жертва его высокомерия. Но если будет суд… ты должна исчезнуть.

Я засмеялась, а потом закашлялась.

— Как вы себе это представляете? Вы меня похитите? Убьёте и закопаете? А с разговорами тогда зачем явились? Стукнули бы по темечку…

— И нажил бы непримиримого врага в лице Мортенгейна? — совершенно серьёзно отозвался лафиец. — Нет уж. Для него сбежать отсюда ты должна сама, без моего участия. Я предлагаю тебе сделку на выгодных для тебя условиях. Ты поселишься в лафийской общине, там тебя не найдут. Даже Мортенгейн не сможет отыскать тебя.

— А мне-то это зачем? — искренне удивилась я. — Мне зачем жить в вашем великолепной общине, откуда вы даже Истая, наполовину лафийца, вышвырнули?! В каком статусе там буду я, девочки для битья? Тем более, мне не хочется сбегать от Мортенгейна…

— Мне показалось, ты свободолюбива. Дуплиш не даст тебе свободы. И никаких прав — не даст. Подумай о судьбе твоих незаконорожденных детей… А мы сделаем так, что ты безболезненно и быстро избавишься от плода, если он есть.

— Зачем свобода мне… теперь? — горько спросила я. Приложила усилие и села, очевидно, на лекарской кушетке. — На что я гожусь? Лучше остаться с Вартайтом, пусть даже на его условиях, одна я всё равно не протяну. Скажите спасибо своей безопасной и милой во всех отношениях приёмной дочери. Да, профессор провоцировал её, но она не сдержалась. Она! Знаете, что? Я пойду с Вартайтом в этот ваш магистрат и дам показания. Я дружила с Агланой, мы жили с ней в одной комнате, я знаю, какой она может быть, когда спокойна… но это не искупает её вины. Она опасна, фэрл. Кто знает, что и когда спровоцирует её в следующий раз.

— Её намеренно, преступно вывели из себя!

— Этот разговор — бессмысленная трата времени, фэрл. Если вам больше нечего сказать…

— Мы тебя вылечим.

Наступившая после его слов пауза затянулась.

— Мы тебя вылечим, — повторил лафиец. — Из-за яда гарпии у тебя серьёзно пострадало лицо… глаза. Человеческие снадобья тут бессильны. И даже Мортенгейн со всеми его связями и дуплишевым старанием не добудет в нужные сроки тех зелий, что хранятся у нас, лафийцев. Мы вылечим тебя полностью. Ты вернёшь зрение и свою хорошенькую мордашку, получишь свободу, не сразу, но получишь. Я мог бы просто отравить тебя, так, что никто бы ничего доказать не смог… но мы не убийцы. Я не испытываю к тебе ненависти, несчастная человеческая девочка. И хотя многие наши лекарства запрещены в Виснее, запрещены для людей… мы можем вылечить тебя.

— Вы меня обманете, — сказала я, просто для того, чтобы что-то сказать. — Я вам не верю.

— А кому тебе верить? Мортенгейну? Ты действительно поверила всему тому бреду, что он нёс, про женитьбу? Он так жестоко поступил с Гланией. Да, она гарпия! Но он не дал ей ни единого шанса… он мог бы поговорить с ней, объяснить ей хоть что-то! А он просто не пришёл в Магистрат, просто молчал и игнорировал её, нас всех! Представь себя на месте моей дочери… Она была обижена. Расстроена. Она знала, что таких, как она убивают — просто так, не дожидаясь противоправных действий. Каково с этим жить, человеческая девочка?