Книга Не открывайте глаза, профессор!, страница 81 – Ефимия Летова

Он вдруг опустил руку с подписанным Мортенгейном листком за мгновение до того, как пальцы Агланы её коснулись. Вытащил из кармана ампулу, зубами оторвал пробку — и плеснул на бумагу.

Она моментально вспыхнула чистым оранжево-синим пламенем.

Аглана дёрнулась, словно наткнулась на стеклянную стену, миг — и от бумаги не осталось ничего, даже пепла. Это было настолько стремительно, настолько неожиданно, что все присутствующие застыли, глядя в пустоту.

Мортенгейн несколько раз хлопнул в ладоши. В тишине его скупые хлопки показались мне громче гонга.

Вместе со мной профессор повернулся к безмолвной делегации лафийцев.

— Уважаемый фэрл, вы, конечно, знаете о постановлении магистрата под номером шестнадцать по поводу укрывательства потомков опасных рас. Ваша дочь, точнее — воспитанница, воспользовалась ключом от незаконного заповедника, я так понимаю? Заповедника, который вы должны были уничтожить ещё два десятка лет назад. Ладно, это останется на вашей совести. Но взрастить гарпию?!

— Они разумны и духовны! — прошипел Вэрган. — Они такие же, как и мы, как и вы! Посмотри на неё, Мортенгейн — она имеет право на нормальную жизнь, и я дал ей эту жизнь. И не тебе, двуликий, считать, что ты чем-то лучше её! В ночь болотника ты становишься таким же безмозглым одержимым животным, нет, хуже!

— Я говорю не про своё личное мнение, я говорю про закон, — высокомерно бросил Мортенгейн, а я вдруг всё поняла — и, не сдержавшись, в ужасе потянула его за рукав.

— Так гарпия — это… Это…

Неожиданно притихшая, застывшая каменной горгульей Аглана вытянула вперёд руки и тоненько взвыла, но от этого воя у меня моментально кровь загустела. Всё ещё хорошенькое, хоть и изрядно посеревшее личико исказилось омерзительной злой гримасой, тонкие пальчики скрючились, точно девушку пробил кататонический ступор. А потом из кожи, прорывая как её, так и одежду, тонкую голубую ткань, точно в ускоренном времени трава на густо засеянном газоне, полезли белые, острые даже на вид перья. Девушка — да нет же, гарпия! — пронзительно закричала, словно от нестерпимой боли… и на её месте я бы тоже вопила, потому что ноги подтянулись к телу, втягиваясь, будто проваливаясь внутрь искорёженного тела, туфли свалились, пальцы на ногах, да и на руках тоже обзавелись уродливыми чёрными когтями. Почти не изменилось только лицо — впрочем, нос стал ещё более острым, кончик загнулся, кожу стянуло, от чего она стала похожей на старую потрёпанную кожаную маску… Всё это заняло несколько мгновений — но мне казалось, что прошло гораздо больше времени, накативший ужас словно сделал воздух гуще. Аглана яростно посмотрела на меня жуткими красными глазами и по-птичьи заклекотала. Я моментально вспомнила разорванную мышцу и ожог роговицы Мортенгейна и попятилась. Вокруг наблюдался острый дефицит тяжелых палок… Совершенно инстинктивно и ненамеренно я скрестила руки на животе — не знаю, откуда взялся этот нелепый картинный жест, ведь я по-прежнему была свято уверена, что не беременна. Но видимо моё неосознанное движение и доконало юную гарпию.

— Сдо-о-о-охни, он мо-о-о-й! — взвыла она и кинулась на меня, вытянув вперёд когтистые лапы. Слишком быстро — я не успела бы ни отпрыгнуть, ни выставить перед собой, к примеру, стул. Только зажмуриться … Профессор рыкнул — но в человеческом виде сделать он так же ничего не мог, а его преображение требовало места и — времени.