Онлайн книга «Не открывайте глаза, профессор!»
|
Я затравленно огляделась. На этот раз спасительной палки не наблюдалась, трость профессора куда-то закатилась, а размахивать тяжёлым деревянным стулом я смогу очень и очень недолго. Твари облепили дуплиша, как комарьё — опрометчивого горожанина, вздумавшего прогуляться в ближайший лесок под вечер, и, судя по яростному рыку, дела Мортенгейна обстояли далеко не так уж хорошо… Что же придумать? Да ничего не надо придумывать! Мне избавиться от профессора нужно, а не спасать его. Вот сейчас, когда пикси увлечены исключительно им, дать дёру и… — Уходи! — выкрикнул Мортенгейн, вертясь бешеным волчком, расшвыривая парты и стулья, клацая зубами. — Уходи, дура! Парадоксальным образом уходить мне сразу расхотелось. Я схватила зелёный целительский халат, один из десятка висящих на крючках лабораторных халатов, положенных старшекурсникам, и, мысленно вереща от ужаса, набросила его на одного из пикси. «Представляй, что это кошка. Просто дикая взбешённая кошка!» Тварь сопротивлялась отчаянно, но я замотала её в брыкающийся куль, мысленно благодаря руководство Храма за плотную ткань фартука, которую ещё в прошлом году самозабвенно ругала за духоту. Схватила следующий халат и проделала ту же процедуру с ещё одним пикси. Третий обернулся, зашипел и оскалил зубы. «Кошка, просто кошка!» Я схватила бутыль с водой, явно предназначенную для полива чахлого цветка в тяжелом глиняном горшке, и плеснула монстрику в лицо, а потом накинула халат. Этот оказался самым прытким — ножик прорвал ткань и впился мне в руку. Я вырвала смехотворное, но одновременно грозное оружие из крошечной цепкой лапки существа, оцарапав ладонь. На волне праведного гнева за покалеченную руку дело пошло быстрее и скоро на полу дёргались и копошились тринадцать замотанных в халаты обездвиженных пикси. Всецело занятые волком, они совершенно не обращали внимание на поверженных товарищей. Последнего Мортенгейн, весь взъерошенный и расцарапанный, буквально выплюнул и придавил когтистой лапой к полу. Аудитория выглядела так, будто по ней пронёсся маленький, но весьма разрушительный смерч. Мебель живописно валялась то тут, то там, всё, что могло быть переколочено, было переколочено. Кульки злобно подёргивались. Волк оскалился, потянулся к тому пикси, что бился под его лапой, и я снова малодушно поддалась жалости: — Не надо, не убивайте! Зверь замер, а потом брезгливо тряхнул лапой, и тварь с верещанием вылетела в дыру в окне. Лишь бы не за подмогой… — Ну и куда их теперь? — неловко спросила я. Разговаривать с Мортенгейном в зверином обличии было ужасно странно, а думать о том, что мы с ним только что вытворяли у стены и на полу — и вовсе немыслимо, хотя я понимала, что дуплиш — не обычное животное. Проще было уговорить себя, что этот звериный облик — просто оптическая иллюзия! Но какая же материальная… — Ну, вы, наверное, сами разберётесь? С вас-то какой спрос, а мне не расплатиться за материальный ущерб перед храмом. Стипендия — одни слёзы и всё такое… Без чёрной повязки глаза волка с выцветшими радужками смотрелись особенно жутко. Понимает он меня или нет? — Так я пойду, профессор? Волк подошёл ко мне — бесшумно, гибко. Я замерла, а он ткнулся чёрным мокрым носом в окровавленную ладонь. Горячий язык прошёлся по коже, один раз, другой, третий. |