Книга Не открывайте глаза, профессор!, страница 25 – Ефимия Летова

— Вы можете пообещать, что не отчислите меня? Только не врите.

— Не могу. Работа в этом Храме наук полностью меня устраивает, а видеть постоянное напоминание собственной слабости…

— Ну, хотя бы честно. Как же остальные дуплиши справляются с ночью болотника?!

— Большинство находят себе пару к тому моменту, как вступают в период зрелости и подпадают под влияние Болотника.

— А вы? Гордый независимый одиночка?

— А мне не повезло. Что ж… Так ты хочешь, чтобы я разделся, так? Здесь и сейчас? Закрой дверь изнутри.

Он повернулся ко мне, одновременно расстёгивая рубашку. Моё обострившееся зрение позволяло мне видеть каждое его движение, неторопливо обнажавшееся красивое сильное тело, а внутри разгоралось пламя. Разгоралось, разрасталось, колотилось в накрепко запертые волей и разумом двери, требуя вырваться наружу.

— Быстрее, профессор, — хотелось бы, чтобы это прозвучало цинично, но скорее всего, вышло напыщенно и жалко. — Мне ещё нужно приготовиться к завтрашним семинарам. Не хотелось бы… терять много времени на эту чепуху.

— Чепуху?

Теперь он стоял передо мной, совершенно обнажённый, но уверенный в себе, стоял, как ни в чём не бывало. Я на его месте чувствовала бы себя униженной.

И сейчас мне хотелось его унизить — за всё его высокомерие, за оскорбительные слова, за его несокрушимую притягательность, за это навязанное мне влечение, и да — за сломанную жизнь. Я не собиралась расставаться с невинностью до законного брака.

Брак. Что толку думать об этом? Оборотни с людьми браки не заключают. Никогда, ни при каких условиях.

Я прикусила язык. Что-то не в ту сторону пошли твои мысли, Матильда. Какой ещё брак? Нужно закончить обучение, найти работу, заработать денег, обеспечить бабушку — вот о чём тебе нужно думать. Тогда как я…

Я сделала шаг, положила руку ему на грудь.

— Не двигайтесь, пока не разрешу.

— И не собирался, — съязвил Мортенгейн. Но всё-таки мне показалось, что он вздрогнул, когда я, осмелев, погладила его по груди. Гладкая кожа казалась горячей. Чувство внезапной власти над ним кружило голову не меньше, чем дикие вопли гарпии.

Я выбросила лишние мысли из головы. Простого прикосновения было мало, наша проклятая связь требовала близости, между ног стало горячо и влажно, соски напряглись, и я чувствовала происходящие с моим телом изменения, словно со стороны.

Мне хотелось его. Но решиться на что-либо большее, чем почти невинные поглаживания, было так непросто…

Я опустила глаза и увидела, что его член, еще минуту назад опущенный, приподнялся. Реакция на мои касания..? Я чуть надавила, снова провела рукой по груди, задевая соски, потом прошлась вниз, до поджарого живота. Если не считать ту безумную ночь в лесу… никогда ещё в моей жизни не происходило ничего более бесстыдного.

Моя рука коснулась его члена.

Ничего особенного, совершенно ничего — мягкая, даже нежная, сухая кожа. Я провела рукой несколько раз, осваиваясь. На пробу сжала пальцы — и отпустила. Мортенгейн потянулся ко мне, я легонько шлёпнула его по груди.

— Не двигайтесь.

— Что-то ты совсем раскомандовалась, моя строптивая адептка, — сквозь зубы пробормотал Мортенгейн. — Не стоит так явно демонстрировать своё неумение и невежество… С учётом того, что тебе явно придётся заниматься чем-то подобным в будущем, я бы посоветовал оттачивать свои умения.