Книга Исцели меня, страница 33 – Ефимия Летова

— Ясно, — оборвала я поток ностальгических воспоминаний. — Лентяи вы, баловни судьбы. Люди трудятся годами, чтобы заполучить знания и умения, и всё равно мы тяжело болеем, с трудом восстанавливаемся, рано дряхлеем и не доживаем и до сотни лет. А вы искупались, одеревенели — и всё.

— Это потому, что вы горды и погрязли в многочисленных пороках. Плотские наслаждения, предательство супружеских обетов, насилие, корысть и переизбыток собственности, отдалённость от природных истоков…

Слушать занудное морализаторство мне не хотелось.

Я снова погладила Рока по волосам, по возбуждающе острому кончику уха, и сделала вид, что не заметила, как он вздрогнул.

— Что ты думаешь делать? Я не выдам тебя, скажи. Если честно, я очень хочу, чтобы зарвавшийся аристократишка получил по заслугам. Но не ценой твоей жизни и свободы.

— Да и я не жажду. Попробую сбежать по дороге, вот и всё, — отчего-то мне вдруг показалось, что Рок лукавит, хотя, разумеется, никакого другого ответа дать мне он не мог.

— Почему ты не справился? — сформулировала я наконец. — У тебя очень большой… — моя своевольная рука оставила ухо в покое и отправилась вниз по груди и животу, застыв в области рёбер. — Резерв. На худой конец, обернулся бы деревом и ткнул того вицера сучком в глаз! Неужели ты не мог…

— Наша магия довольно специфична, — Рок поёрзал, пытаясь сделать вид, что ничего не происходит. Вероятно, тоже не хотел ругаться и надеялся на моё благоразумие. — Вадроки — мирная раса, живущая в гармонии с Лесом. Мы не можем обращать нашу силу на насилие напрямую.

— А мне говорили, что вы опасны, — я отодвинулась от Рока не без внутреннего усилия. — Покажи мне свою магию. Ещё.

— Я тебе не лицедей!

— Ну, не артачься. Чуть-чуть. Мне очень интересно.

— Я пуст. Я всё потратил.

— Чуть-чуть. Пожалуйста.

Я перевела взгляд на его пальцы. Кончики их заострились, потемнели, потянулись в разные стороны ветвями — это было жутко и в то же время потрясающе. Я видела бытовую магию, видела целительскую, стихийную — но ничего столь одновременно простого и необыкновенного.

— Ты какое-то конкретное уже существующее дерево — или уникальное, в единственном экземпляре?

Рок прикрыл глаза, выражая неодобрение моему любопытству.

А мне безумно захотелось приласкать его и забыть обо всём. Не для резерва, просто так. Касаться его, такого отзывчивого, неопытного, смущающегося, насупленно сердитого… Сильного, гладкого, чувственного. Освободить от оков, почувствовать на себе тяжесть его сильного тела.

Нельзя.

Никак нельзя…

— Чуть-чуть, — повторила я прямо в острое ухо. Рок моментально напрягся.

— Ты же обещала!

— Обещала восстанавливать резерв, не трогая тебя между ног. Не касаться вообще не обещала.

— Шойса! Зачем тебе это? — выдохнул он. Мои губы, язык скользили по чувствительной ушной раковине с вытянутым кончиком и холодной металлической серёжкой в мягкой мочке. По лицу дрока побежали золотистые рисунки, словно тени от закатного солнца. Новые строчки в книге его судьбы? — Зачем?!

Я замерла, обдумывая ответ.

— Меня к тебе тянет. Меня очень к тебе тянет.

— И ты не можешь сопротивляться этому?

Я снова задумалась.

— Могу. Но не хочу. В моей жизни было слишком мало хорошего, Рок.

— Что хорошего — в этом?!

Я склонилась над ним. Коснулась губами лба, носа, одной и другой щеки.