Онлайн книга «Исцели меня»
|
Мне двадцать пять. У меня уже мог бы быть такой сын. Или дочь. Тряхнув головой, я осторожно подняла ребёнка, и переложила его на диван, с облегчением понимая, что жар спал. Прислушалась — дыхание было ровным. Чистым. Неужто и впрямь грибы? Никогда больше не смогу их есть… Я кое-как натянула на обессилевшего после болезни и более чем экстравагантного лечения мальчишку чумазую рубашку, застегнула маленькие обшарпанные пуговички. Может, предложить той бабке оставить его у меня деньков на десять? Постирать одежду, подкормить, понаблюдать… Может, и не нужен он никому. …нет, не стоит. Ребёнок — не игрушка, Фелл. Я вышла на порог, щурясь от холодного утреннего солнца, снова мысленно пожелав Флетвику всего недоброго. Давешняя пожилая женщина, бледная, с синяками под тусклыми глазами, нервно заламывала руки, но один из шкафоподобных охранников Флетвика преграждал ей путь. При виде меня она заметалась, точно рыба, попавшая в сачок, на лице отразилась причудливая смесь страха и надежды. Я вынесла мальчика на руках и передала ей, одновременно радуясь и завидуя. В такие моменты целитель ощущает себя божеством, дарующим жизнь — не больше и не меньше. — Вы уж следите за ним, — голос отказывался изображать профессиональную строгость. — Ребенку есть надобно вдоволь! И к целителям обращайтесь своевременно! — Так я что, цера целительница… я бабки его сестра, мать-кукушка сбежала к мужику еще года три назад, а Дора уже год как пьёт, не просыхая, простите её всеблагие Небеса! Да если б я раньше знала, в другом городе жила я… Но теперь-то уж переехала… Мне боги своих детишек в молодые годы не дали, а тут — родная кровиночка… Вовремя я дуру-сестрицу навестила, ох, цера, спасибо! Боги послали нам вас, не иначе. Всю жизнь за вас молиться стану! Мальчишка открыл глаза, завозился — и женщина поставила его на ноги, опустилась сама следом на корточки, обнимая и целуя, смеясь и плача. А потом, словно вспомнив, принялась совать мне в руки какой-то скомканный свёрток, который до этого бросила прямо на землю. Я успела схватить его и прижать к груди, когда охранники с кислыми лицами оттеснили мою случайную пациентку. — Идите, мамаша, всё, всё, цера целительница уходит! — и повернулись ко мне. — Отдайте. — Это одежда для… моего пациента, — пробормотала я. — Негоже держать его голым, точно животное. — Он и такие, как он, и есть животные, — пренебрежительно отозвался высокий страж. — Не могу я считать равным человеку существо с хвостом из задницы, что бы он там ни нёс. — Не отдам. Вспомните про простатит, цер. И про запор не забывайте. Я очень хорошо лечу запоры. А геморрой лечу плохо! — Но… — Вот вы скажете, что геморроя у вас нет. А я отвечу, что непременно будет! — Но… — Вы продолжите, что я целительница, а не ведьма. А я вам отвечу: не зря среди целителей ходят байки, что мы болезнь не только усыпить, но и пробудить можем. И вовсе не байки это, ещё как можем. Просто нас на последнем курсе клятву заставляют дать, чтоб мы даром во зло не пользовались. Но нарушенная клятва — это ж не смертельно. Геморрой тоже не смертелен. Но ох как неприятен. — Цер Шогль запретил… — Вся ответственность будет на мне. С полковником я договорюсь лично, он, если вы забыли, мой муж. Спросит — твердите, что это из моих личных запасов, вы ничего не видели. |