Книга Лучше не знать, страница 71 – Виктория Шмелева

Федор представлял, как сидит за прилавком, будто взрослый, с важным видом раскладывает товар, поправляет ценники, неторопливо кивает знакомым, скупо, как продавщица из продмага, отвечает на вопросы. Больше всего ему нравилась фраза: «Все перед вами!» Но выговорить ее Федор пока не мог. Да и мать от этой фразы просто зверела, поэтому при ней Федор практиковаться не решался – только если совсем тихонько или где-нибудь на улице. Но камешки исправно собирал, пополняя коллекцию «на продажу».

Речка Пигалица в этом месте была быстрая, но мелкая и довольно теплая. Колян и Вовчик, забравшись в воду по пояс, сначала красовались друг перед другом, кто кинет камешек так, чтобы он сделал больше «лягушек», а потом замерзли, притихли и уселись под дубом. Отец проверил, не клюет ли, и улегся рядом с ними в тени. Минут через десять все трое заснули. Предоставленный сам себе, Федор добежал до облупленной церкви без купола, похожей на курицу с отрубленной головой, прошел вдоль рябенькой стены, внимательно глядя под ноги и поддавая носком башмака все, что казалось интересным, присел на корточки, взял палочку и ковырнул какую-то ржавую железяку. Она оказалась длинной, как мамин кухонный ножик, только без ручки. Федор разгреб землю и достал находку. Старинный гвоздь! Пойдет в историческую коллекцию.

Федор еще послонялся вокруг церкви, но больше ничего не нашел. Придумал себе другое развлечение. Топоча по мелководью, поднимал тучи брызг и зачарованно наблюдал маленькие радуги, прямо как в мыльных пузырях. Вода прогрелась на солнце, щекотала пятки, и шлепать по ней было очень приятно. Камешки манили разноцветными боками, поблескивали и перекатывались. Мелкая рыбешка шныряла прямо под ногами, и Федор погнался за одним мальком-подростком, представляя, что тот страшный Серый Волк, а себя вообразив храбрым охотником, спасающим Красную Шапочку.

Увлекшись игрой, Федор носился туда-сюда, угрожающе ухал и рычал вслед улепетывающему со всех лап волку. Вдруг твердое дно под ступнями пропало, и вода оказалась не внизу, как обычно, а где-то высоко над головой. Сразу стало мокро, холодно и невозможно вдохнуть. Свет шел откуда-то сверху, как в погребе, где мать хранила закрутки и куда маленький Федор боялся лазать. В ушах стоял гул, что-то булькало и шипело.

Вода попала в рот и нос. Федор задрыгался и, цепляясь руками за какие-то черные скользкие шнуры вокруг себя, подпрыгнул туда, откуда шел свет, – к дрожащему и бликующему кругу с радужными краями.

Выскочив на поверхность, он закашлялся и глотнул воздуха. Скользкие шнуры теперь не поддерживали его, а цеплялись, мешали двигаться. Вода вокруг вращалась и шипела, как мамины пластинки под иглой проигрывателя, и вместе с ней вращались какие-то мелкие ветки и опавшие листья. Федор хотел было закричать, но не смог: «пластинка» закружила и потянула вниз. Он снова хлебнул воды. Дышать не получалось. В груди пекло так, словно туда поставили злой горчичник.

Федор снова изо всех сил оттолкнулся и подпрыгнул. Круг света приблизился, но лишь ненадолго, а яма со шнурами словно стала глубже. В голове зашумело, мысли начали путаться, как перед сном, а потом что-то вдруг сильно дернуло его вверх. Федор вынырнул, кашляя и выплевывая воду. В этот раз яма не потянула его за собой. Он словно повис над ней, не понимая, где находится, и пытаясь проснуться. Звуки вернулись не сразу и доносились словно издалека. Перед глазами у Федора плавали и лопались разноцветные пузыри, в голове было гулко и пусто. Потом опять подступил кашель, и его вырвало на прибрежную траву.