Онлайн книга «Лучше не знать»
|
Федор не сразу понял, что под ним твердая земля. Он сидел на пригорке, завернутый в какое-то покрывало, от которого пахло сладковатым табаком и бензином, а рядом суетился незнакомый бородатый дядька из тех, кого мать с усмешкой называла косматыми геологами. Вода капала на покрывало, и Федор подумал, что его сейчас заругают. Обычно он боялся, когда ругаются, но сейчас ему вдруг стало все равно. Зеленый пригорок под ним покачивался, как гамак, зуб на зуб не попадал от темного холода, который, казалось, выбрался с ним на сушу из подводной ямы. Голова кружилась, а в груди что-то булькало и саднило, словно он простудился. — Вот, на-ка, малой, попей горячего, попей! – дядька протянул ему белую эмалированную кружку с корабликом на боку. – Только осторожненько, маленькими глоточками… Федор послушно глотнул. В кружке был сладкий чай – почти такой же, как тот, что они пили утром с отцом, но пар поднимался душистый, травяной. — Тебя как зовут? Меня – Степан. – Мужик поправил на плечах Федора покрывало. – А тебя? — Федька, шалопут чертов, где тебя носит? Сколько раз тебе повторять, чтоб не разговаривал с чужими! Давно по заднице не получал? Из-за пригорка показался отец. Лицо у него было помятое, на щеке полосы, нос покраснел. Видимо, обгорел на солнце. В одной руке он держал свернутый петлей ремень, а другой придерживал съезжающие с живота брюки. Федор, который обычно был готов на все, лишь бы избежать наказания, равнодушно наблюдал за отцом. Дядя Степан взглянул на Федора, потом на отца и не торопясь поднялся ему навстречу. Федору почему-то совсем неинтересно было на них смотреть, и он отвернулся. В ушах снова зашумело, словно рядом захрипел приемник Spidola. Мать каждый вечер ловила и слушала какие-то голоса. Чьи они и почему ей это так важно, Федор разобраться не мог. Его каждый раз укладывали раньше, а если он вдруг просыпался, то шугали обратно в кровать: не мешай, мол, нечего тут. К шипению прибавился тонкий комариный звон. Комар – это плохо. Надо бы его шлепнуть, чтоб не покусал. От укусов у Федора вскакивали огромные волдыри, которые сильно чесались и долго не проходили, и от матери потом доставалось, что опять до крови все разодрал. Но покрывало тяжело давило на плечи, и сил поднять руку не было. Взгляд Федора упал на кружку, которую дядя Степан поставил рядом с ним на обугленный кирпич. Курносый кораблик с надутыми парусами весело мчался по волнам, а под ним вращалась знакомая воронка с радужными краями. Голова закружилась, тошнота снова подступила к горлу, и Федор потерял сознание. * * * Когда он пришел в себя, вокруг было темно. Федор пошарил руками вокруг. Под ладонями знакомо шуршало. Так это же диван в гостиной! Обычно мать не могла загнать его со двора и уложить, а тут, выходит, он уже спит и, наверное, давно, раз не помнит, как его укладывали. Неужели он пропустил, как ему читали сказку? Быть того не может! А где старинный гвоздь? Был же завернут в куртку. Но куртки рядом не оказалось. За стенкой глухо бормотал телевизор. Из приоткрытой двери в комнату падал свет. Поблескивал бок бабушкиного буфета со стеклянными дверцами. Потянув носом, Федор уловил яблочно-конфетный дух, который никогда не выветривался, даже если туда долгое время не клали ничего съестного. Когда заканчивались конфеты, а мать, намаявшись на фабрике, не успевала купить их, Федор вставал на табурет, отворял дверцу буфета, закрывал глаза и долго нюхал внутри, представляя сладости – одну краше другой. |