Книга Лучше не знать, страница 73 – Виктория Шмелева

Больше всего он любил пастилу, белую, хрусткую и ароматную, но ее в бакалею завозили редко, и туда сразу выстраивалась огромная очередь. При мысли о пастиле у Федора заурчало в животе. Он завозился и прислушался.

По телевизору шел футбол, на кухне разговаривали. В воздухе пахло чем-то странным, одновременно похожим на травяной отвар и жидкость из папиной фляжки. Федор сполз с дивана, на цыпочках прокрался мимо двери, за которой отец, должно быть, опять болел за «Спартака», и затаился за кухонным косяком.

— Доктор, спасибо вам!

Голос матери спотыкался и булькал. Она шумно высморкалась. Неужели простыла?

— Не меня благодарите, а вон, Степана Андреевича! Счастье, что он рядом оказался!

По голосу Федор узнал Валентину Владимировну, румяную и веселую участковую докторшу, которая всегда угощала его то ириской, то яблоком, то похожим на шоколадку гематогеном. Ее отчество он произнести пока не мог, но непростое слово «гематоген» выучил, и Валентина Владимировна даже его похвалила.

— Чего там! Повезло мне, – голос третьего человека был Федору тоже знаком, но он не мог вспомнить откуда. – Успел я. А пацаненок молодец: барахтался вовсю, не сдавался, хоть и малой совсем…

Федор обиделся на «малого». Он же взрослый уже! И ходит сам, и бегает, и даже с вилкой управляется! Буквы уже знает и складывает в слова. Тайком прочел целую страницу из маминого журнала «Работница», правда, толком ничего не понял.

Тут послышались громкие всхлипы: мать плакала. Федор больно приложился плечом о косяк, влетел в кухню и на полном ходу врезался в материн бок:

— Мама! Кто тебя обидел?

— Никто, сынок, не кричи! – Мать приобняла его, украдкой вытирая слезы. – Погоди… Что ты сказал?!

Они с врачихой оторопело переглянулись. Мужик с бородой смотрел очень внимательно. Федор помолчал, щурясь спросонок от яркого света.

— Ты плачешь. Кто тебя обидел? – повторил он, опасаясь, что сказал что-то не то.

— Так ты говорить умеешь? – подал голос мужик.

— Умею, конечно, – Федор пожал плечами. – А вы кто?

По лицу матери снова полились слезы. Она зажала рот рукой, а Валентина Владимировна, порывшись в саквояже, достала пузырек из темного стекла, накапала немного в чайную кружку, плеснула туда воды и подала матери.

— Я Степан Андреевич, – мужик пригладил бороду. – Дядя Степан. Мы утром виделись. Помнишь?

Федор взглянул на маму с Валентиной, потом на мужика. Его фигура подсвечивалась по краям и мерцала, словно вывеска над магазином. Казалось, Федор даже слышит негромкое гудение и видит отражение вывески в мокрой мостовой. В голове поднялся вихрь. Мысли завертелись и превратились в воронку, которая сначала выросла над Федором, а потом, за секунду протаранив кухонный линолеум, начала погружаться в землю. Вокруг нее на полу растекалось серебристо-радужное, как ртуть в градуснике, пятно с рваными краями.

К горлу подступила дурнота, уши заложило.

— Тихо, тихо, парень, садись-ка вот сюда!

Его подхватили под мышки. Спина уперлась во что-то твердое, откуда-то подул ветер, и Федор медленно открыл глаза. Кухня сделала несколько ленивых оборотов, замедлилась и остановилась. Федор сглотнул.

— На вот, водички! – Мать протянула ему стакан и осторожно держала, пока он пил. – Не надо с ним об этом говорить, я вас прошу!