Книга Лучше не знать, страница 67 – Виктория Шмелева

— Пали! Чего ж ты ждешь, образина? – прикрикнул Викентий на Демида, забыв о собственном ружье. – Пали, чтоб тебя!

Но тот застыл столбом, словно заговоренный. Меж тем Арсений уже подошел к их кусту почти вплотную. Демид будто отмер и выстрелил. Пуля ушла в белый свет как в копеечку. Дядюшка медленно, как в кошмарном сне, взялся за ствол, вырвал у Демидки оружие и зашвырнул на чью-то заросшую травой могилку. Однако глядел Арсений не на слугу, поползшего на карачках куда-то вбок, а прямо на Чистищева. Глядел, точно заново запоминал. Потом резко развернулся и помаршировал к воротам кладбища.

Господи, что сие означает? Дядюшку-упыря не догонишь и не спросишь, особенно теперь. Страшно, мочи нет! А вот барышню Озерцеву надобно немедля догнать и потребовать объяснений, кто она или что она такое. Живой человек или нежить болотная? Чистищев, утирая испарину и преодолевая зыбкость в коленях, поднял Демидку за шкирку, велел ему подобрать ружье, а сам направился по тропинке к лесу. Демид, по-собачьи поскуливая, выволок ружьишко из зарослей, подхватил узелок и кинулся за хозяином.

Солнце, пробиваясь сквозь листву, припекало уже вовсю. Комары, слава богу, попрятались, и Викентий с облегчением стянул картуз. Ветерок приятно обдувал голову, и Чистищев подставил его дуновению разгоряченное лицо. Ноги обрели твердость, страх постепенно отступал. Кем (или чем?) бы ни было существо, увиденное на кладбище, соперничать с ним Чистищев не желал. Если это мистификация, то весьма жестокая, и человек, измысливший подобное, наверняка опасен. А если Лесновский и вправду вампир, как считают Луша, Демид и прочие крепостные, так и вовсе стоит держаться от него подальше.

Викентий не труслив и не жаден, но в его положении весьма обидно терять такой солидный куш, как приданое барышни Озерцевой. Но ежели рассудить трезво, то ее деньги – слишком скромная компенсация за ее недуги и странности, за выжившего из ума папашу-брюзгу и прочие чудеса, от которых Чистищев порядком устал. А кто бы не устал, скажите на милость? Так, может, с глаз долой – из сердца вон?

Викентий оглянулся, высматривая слугу. Демид пыхтел и отдувался позади, шагах в десяти. Тонкая ветка хлестнула Чистищева по лицу, он выругался и в сердцах отломил ее, разодрав кожу на ладони. Что за невезение, право слово? Что может быть отвратительнее невесты-притворщицы? Изменницы, которая не гнушается обманывать тех, кто искренне желает ей лишь добра? Кто печется о ее благополучии даже более, чем родня и слуги? Теперь ясно: Лилия Николаевна из меркантильности завлекала его богатого дядюшку, пренебрегая высокими чувствами племянника – более скромного претендента на руку и сердце. Подумать только! Ежели Лесновский – вампир, то барышня Озерцева по своим низким свойствам от него недалеко ушла.

Чем дальше Викентий углублялся в лес, тем сильнее росла в нем обида на бывшую невесту. Если поначалу он лишь хотел узнать что-то о дядюшке, то теперь жаждал взглянуть девице Озерцевой в глаза, вырвать у нее признание, увидеть ее слезы, заставить молить о прощении. А там, кто знает, может, и даровал бы милость в обмен на…

Позвольте! Но где же Лилия Николаевна? Чистищев со слугой преодолели уже с версту, так почему до сих пор не нагнали?

— Барин! Батюшка барин, пст, пст! – окликнул его Демидка.