Онлайн книга «Усадьба Сфинкса»
|
— Достаточно? – спросил я, понимая, что вряд ли смогу повторить этот результат еще раз. — Не спеши, – откликнулся Скип. Он снова завязал себе глаза и подал знак. Захар кое-как переставил чурбаки на стрелковом поле в другое положение, водрузил на них банки и поспешно ретировался. Прах подал Скипу заряженный пистолет. Тот поднял оружие и начал целиться. Происходящее выглядело невероятным: Скип не мог видеть, куда и как Захар поставил мишени, он стоял в это время в повязке, но все равно медленно наводил пистолет, склонив голову и как будто к чему-то прислушиваясь. Ударил выстрел, и в двадцати метрах от нас одна из банок слетела наземь. Скип продолжал целиться, но как-то странно: теперь он почти не смотрел на мишени, но перед выстрелом замирал, иногда чуть сдвигал ствол пистолета, едва заметно кивал и только потом стрелял – всякий раз точно. Подобного мне видеть еще не приходилось. — Попробуешь? Не стоило и надеяться повторить этот трюк, но отказываться от вызова было не в моих правилах. Мне завязали глаза. Я ничего не видел, и только изо всех сил прислушивался, стараясь по отдаленному звуку шагов распознать, где Захар расставляет обрубки бревен: вот это, кряхтя, тащит волоком, значит, оно самое высокое и увесистое, а вот это пронес на руках и тяжело бухнул оземь – кажется, широкий и короткий чурбан высотой около метра… Я почувствовал, как в ладонь легла рифленая рукоять пистолета. Состязаться представлялось бессмысленным, но я все же попробовал стрелять по слуху и памяти. Из пяти банок мне удалось сбить две. — Вот теперь достаточно. — Подумаешь, какие-то фокусы! – фыркнула Машенька. – В нормальной стрельбе мы все равно победили! Спорить никто не стал. Граф извлек из кармана часы с крышкой, взглянул на циферблат и провозгласил: — Господа, время перейти в зал! Следующие занятия – фехтование и рукопашный бой! Времени уже не так много осталось, господа, поспешим! — А Мария Аристарховна не желает присоединиться? – холодно поинтересовался Вольдемар, глядя в сторону. – Побоксировать, может быть, или пофехтовать? — Тебе я бы и в фехтовании задницу надрала, будь уверен! – вспыхнула Машенька. – Только, к счастью для тебя, у меня сейчас урок литературы! — Ну и правильно, не бабье это дело, – примирительно проворчал Петька. Машенька бросила в него испепеляющий взгляд, но ничего не ответила. Мы отвели лошадей на конюшню и передали Архипу. Свою Медузу Машенька нежно погладила на прощание и поцеловала в умную белоснежную морду; мы с Сибиллой ограничились официальным кивком. В Усадьбе к прохладе и привычным запахам сырости добавились тонкие ароматы скорой трапезы. Было тихо. Я пригласил Машеньку в Библиотеку. Мы сели за широкий письменный стол у стрельчатого окна, я разложил бумаги, чтобы набросать план занятий, но юная баронесса вдруг заскучала: она сидела, облокотившись на столешницу мореного дуба, вздыхала, водила пальчиком по пыльным полкам настольного бюро и отрешенно смотрела в окно. Я тщетно пытался пробудить в ней хоть какой-нибудь интерес, и это было странно, если учесть, что она сама уговорила отца убедить меня давать ей уроки литературы. Наше обсуждение наводило на нее тоску; она оживилась лишь однажды, когда принялась рассказывать, как скверно преподают словесность у них в Пансионе – а зная, как поставлено дело в Академии, я охотно в это поверил – и какой ужасный зануда их педагог. Никаких системных знаний у нее действительно не имелось, лишь откуда-то попавшие в прелестную голову и там каким-то образом удержавшиеся случайные имена, книги, из которых прочитано было от силы пять первых страниц, и обрывки стихотворений, авторов которых она путала меж собой. Я предложил пройти европейскую литературу ускоренным кратким курсом и начать с античности. Слово оказалось знакомым: |